September 21st, 2021

Большой Герб Российской Империи

Прот. Михаилъ Хитровъ. Слово на Рождество Пресвятой Богородицы (1898)

Рождество Пресвятой Богородицы«Въ небольшомъ галилейскомъ городкѣ Назаретѣ, въ семьѣ богобоязненнаго, чистаго сердцемъ пастыря Іоакима — радость велія: родилось желанное чадо — дщерь Марія, — чадо, о которомъ долго, со слезами молились родители: "Боже отцовъ нашихъ, благослови и услыши наши вопли, какъ Ты услышалъ Сарру и благословилъ ее". И пламенная молитва была услышана. Радость, озарявшая истомленныя долгимъ ожиданіемъ сердца родителей, выразилась въ чувствѣ горячей благодарности Подателю всѣхъ щедротъ: "Живъ Господь Богъ мой, я отдамъ это дитя Господу, и оно будетъ служить Ему во всѣ дни жизни своей!" воскликнула святая Анна. Трудно выразить языкомъ, но наше сердце понимаетъ, какъ сильна была радость благочестивыхъ родителей. Забыты были всѣ прежнія печали, и вся протекшая, теперь уже догоравшая жизнь ихъ — озарилась свѣтомъ съ того дня, какъ Господь отъялъ отъ нихъ "поношеніе безчадствія". Вотъ — радость, вотъ блаженство, въ которыхъ мы "независтно", всѣмъ сердцемъ можемъ принять самое теплое участіе, которыя мы, ничтоже сумняся, можемъ назвать своими — не однимъ благочестивымъ родителямъ, всему міру, всѣмъ христіанамъ возсіяла радость велія! Скажемъ даже болѣе: наша радость можетъ быть несравненно полнѣе, глубже, сильнѣе, чѣмъ радость праведныхъ Іоакима и Анны. Радовались неизреченною радостію осчастливленные родители, но не могли понимать такъ, какъ можемъ, это мы, христіане, всего безмѣрнаго величія событія — рожденія...» («Прибавленія къ Церковнымъ Вѣдомостямъ» СПб., 1898) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово на Рождество Пресв. Богородицы (1904)

Святой праведный Иоанн Кронштадтский«Рождество Твое, Богородице Дѣво, радость возвѣсти всей вселеннѣй: изъ Тебе бо возсія Солнце правды Христосъ Богъ нашъ, и разрушивъ клятву, даде благословеніе, и упразднивъ смерть, дарова намъ животъ вѣчный (Тропарь праздника). — Совершаемъ праздникъ Рождества Пресвятыя Богородицы. Приведенная сейчасъ краткая церковная пѣснь показываетъ намъ всю сущность благъ, дарованныхъ Богомъ человѣческому роду чрезъ дивное Рождество Присно-Дѣвы. Говорю: чрезъ дивное, — потому что Она родилась, по особенному Божію изволенію и благодати, отъ неплодныхъ родителей Іоакима и Анны — и по горячей и продолжительной молитвѣ Богоотцевъ, сильно скорбѣвшихъ о своемъ неплодствѣ и укоризнѣ отъ своихъ соплеменниковъ. Такъ всеблагій Богъ творить все, что, по человѣческому разуму, невозможно, но для Него — Всемогущаго возможно, ибо не изнеможетъ у Бога всякъ глаголъ (Лук. 1, 37), по слову архангела Благовѣстника. Такъ и невозможное — по человѣчески, — зачатіе безъ сѣмени Сына Божія, въ дѣвственной утробѣ, наитіемъ Святаго Духа, было возможнымъ и совершилось чревоношеніе и родился Младенецъ прежде вѣкъ сый Богъ, Господь нашъ Іисусъ Христосъ. Такъ и Предтеча Христовъ Іоаннъ зачался и родился велѣніемъ Божіимъ, отъ неплодной старицы Елисаветы, когда по законамъ природы уже невозможно было зачать и родить, потому что ложесна Елисаветы уже омертвѣли и потеряли силу къ зачатію, — и оба супруга уже не помышляли о томъ, какъ...» («Прибавленія къ Церковнымъ Вѣдомостямъ» СПб., 1904.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 1-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Совсѣмъ другая пошла степь и пахло иначе — водою. Нѣтъ, нѣтъ, за полями, за желтыми осыпями песковъ, между низкихъ, раскидистыхъ ветелъ заблеститъ серебряное зеркало большой воды, а за нимъ подъ синимъ весеннимъ небомъ такая нѣжная прозрачная дымка, такъ все смягчено, затушевано, такъ голубоваты тона, что Кольцовъ не можетъ глазъ оторвать отъ этой хрустальной дали. Потомъ снова песчаные холмы — кучугуры — закроютъ голубую даль. По кучугурамъ поросла горькая ольха, жидкими хлыстами торчитъ лозникъ. Подъ ними серебристо-бѣлый песокъ, а въ небѣ, безъ облака, рѣютъ бѣлыя чайки. Вотъ и поля кончились. Дорога идетъ по степи. Пріятно терпко пахнетъ молодою полынью, чабрецомъ. Вдали степь синяя и сливается съ небомъ, между порослями синца краснѣютъ первые низкіе маки. Вдоль дороги, какъ часовые, стоятъ молочаи и розоватая дикая конопля. Въ небѣ на перебой поютъ, заливаются жаворонки, имъ отвѣчаютъ другіе съ земли. Такая красота, такая радость крутомъ, что у Кольцова дыханіе спираетъ отъ восторга. Позади остались всѣ огорченія. Бойко бѣгутъ лошади парнаго Ростовскаго извощика. "Фаетонъ" мягко и неслышно катитъ по степи. Кольцовъ глядитъ, любуется, слушаетъ, восхищается, дышетъ, не надышется, обоняетъ, наслаждается. Какъ плоско, какъ просто все кругомъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ, какая красота!.. Какое очарованіе въ пѣснѣ жаворонковъ въ голубомъ небѣ!.. Одинъ невидимый пѣвецъ начнетъ, другой продолжитъ, и съ прозрачной...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 2-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«И наступила жизнь, не жизнь — нирвана какая-то. Въ сараѣ, гдѣ чисто выметено и съ одной стороны стѣною стоитъ сѣно, торчитъ былинками, сухими черными цвѣтами и испускаетъ горьковатый пьянящій ароматъ — устроена постель, поставлено кресло, стулъ и столъ и, когда закроетъ Кольцовъ широкія двери, въ сараѣ станетъ прозрачный голубоватый сумракъ, въ которомъ отдыхаютъ глаза и мирно настраиваются мысли. Кругомъ тишина. Весь хуторъ на полевыхъ работахъ. Кто уѣхалъ далеко въ степь на свой надѣлъ — идетъ пахота, волочинка, весенній сѣвъ, кто прорѣзаетъ, окучиваетъ озимыя — тамъ вся семья, тамъ и лошади и скотъ. На куренѣ пусто. Даже собаки ушли съ казаками. По утрамъ поютъ кочетá, озабоченно квохчутъ куры. Въ хатѣ Матрена Савишна, въ виду своего положенія, освобожденная отъ полевой работы хлопочетъ съ обѣдомъ. Къ обѣду, если его не посылаютъ въ степь, возвращаются Лагутинъ и Любовь Гавриловна. На столѣ черная икра, янтарный балыкъ и блѣдныя ароматныя "выморозки" — своихъ садовъ вино. Въ покрытыхъ росою муравленыхъ горшочкахъ кислое молоко, каймакъ, въ деревянныхъ лоткахъ — горы пушистаго бѣлаго хлѣба. — "Не обезсудьте, ваше благородіе". Съ соленаго балыка, тешки, рыбца и икры пить хочется и холодное вино кажется особенно вкуснымъ. Въ головѣ стола, подъ образами сажаютъ Кольцова — по одну сторону отъ него Любовь Гавриловна, по другую Лагутинъ — напротивъ Матрена Савишна съ четырехъ-лѣтней дочкой. — "Ты, Люба"...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 3-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Люба пришла стелить Кольцову постель. Она притворила ворота сарая, и въ немъ сталъ ровный, пріятный, прозрачный свѣтъ. Люба сѣла на землю противъ Кольцова... — "Все читаете... Какъ у васъ глаза не заболятъ? Умъ за разумъ не зайдетъ?" — "А что-же мнѣ дѣлать?.. У васъ у всѣхъ тутъ работа. Я отдыхаю". — "Отдыхаете", — протянула насмѣшливо Люба. — "Съ чего-же такого вы отдыхаете?.. Али работали чего много?.. Сами гладкій какой". Она вытащила изъ сѣна длинную былинку и стала покусывать ее бѣлыми зубами. — "Отъ того казакъ и гладокъ, что покушалъ, да и на бокъ... Вся и работа ваша. На хуторъ-бы вечеромъ когда пошли. Тамъ казаки съ дѣвушками гуляютъ... Весна... Ить вы тоже молодой. Погулять, чай, и вамъ охота... Пѣсни послушали-бы наши". — "Какъ-то стѣсняюсь, я боюсь, что и ихъ стѣсню". — "А вы не думайте такъ. Люди простые и вы такой аккуратненькій. Очень нашимъ дѣвушкамъ понравитесь... Кольцовъ возбужденіи встаетъ и садится подлѣ Любы. Отъ Любиныхъ волосъ пахнетъ помадой... — "Любовь Гавриловна..." Люба смотритъ большими глазами въ упоръ на Кольцова. Въ глазахъ любопытство, смѣхъ и ласка. — "Зачѣмъ такъ?.. Меня такъ никто даже и не зоветъ. Скажите: Лю-ю-ба!" — "Люба... Правда... Люба... Люба... я вамъ точно нравлюсь?.." — "Чать сами должны понимать чего. Поди видали дѣвушекъ-то, какія онѣ..." Въ тоже мгновеніе ворота сарая раскрываются и въ нихъ появляется Лагутинъ. Онъ въ рубашкѣ и портахъ, босой. — "Ты чего тутъ"...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 4-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Должно быть еще ночь. Чуть начинаетъ брежжить свѣтъ и въ щель сарая, гдѣ еще темно, виденъ розоватый отблескъ загорающейся за Дономъ зари. Въ эти часы, до первыхъ кочетовъ, на куренѣ Лагутина всегда тихо. Теперь на дворѣ слышны голоса. Лагутинъ говоритъ съ сестрой. — "Ну вотъ, слава Те, Господи... Поставили ладно, кажись, никто и не видалъ". — "Васъ, братецъ, кто услѣдитъ?.. Подъ землею на пять аршинъ слышите". — "Поставить, Любанька, не хитро, какъ-то вынемъ?" — "Оборониться можно. Онъ, Сарандинаки-то, слыхать, какъ лютуетъ. И ему конецъ положить не грѣхъ". Голоса ихъ входятъ въ сонъ, который снится Кольцову, сливаются съ этимъ сномъ, и Кольцовъ не соображаетъ, что слышитъ онъ на яву и что ему снится. — "Я такъ полагаю, Любанька, — что бы его взять". — "Ну, зачѣмъ?.. А попадемся?.. Зря только человѣка подведемъ". — "Ну-къ что-жъ... Имъ и укроемся". — "Братецъ!.. Не надо... Ой, прошу васъ... Не надо! Ить жалко ихъ". — "Ну, чего тамъ жалѣть?.. Онъ вывернется". Хлопнула гдѣ-то дверь. На дворѣ все стихло. Первые кочета запѣли. Кольцову снится, что онъ въ полку, тамъ какой-то праздникъ, или парадъ, весь полкъ уже строится, а онъ мечется по квартирѣ и не можетъ найдти шарфа и портупеи. Безпокойство его все увеличивается, онъ чувствуетъ, какъ будетъ сердиться командиръ полка на опозданіе въ строй, а Тапиръ говоритъ: "жалко его"... Адъютантъ отвѣчаетъ: "чего тамъ жалѣть... Вывернется"... Такъ и не вспомнилъ потомъ, когда проснулся, и не могъ понять...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 5-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Въ сарай вошелъ Лагутинъ. Онъ точно не замѣтилъ сестры. Изъ темноты сарая на дворѣ казалось свѣтло и Кольцовъ увидалъ, что Лагутинъ былъ въ сѣромъ мужицкомъ картузѣ, просторномъ сѣровато-желтомъ пиджакѣ поверхъ рубахи безъ жилета, въ сѣрыхъ штанахъ и босой. — "Не спите, ваше благородіе... Что-жъ, поѣдемъ что-ли рыбалить?.. Ай нѣтъ?.." Люба, какъ ни въ чемъ не бывало, появилась въ дверяхъ сарая. Въ темномъ платкѣ, въ кофтѣ и какъ всегда босая. — "Я... Отчего-же?.. Съ большимъ удовольствіемъ". — "Они, братецъ, чать и гресть не умѣютъ". Кольцовъ — лучшій гребецъ въ корпусѣ, на Финскомъ заливѣ и въ училищѣ, на Дудергофскомъ озерѣ, возмутился. — "Я отлично гребу", — сказалъ онъ смѣло, — "что мнѣ надо взять съ собою?.." — "Снасть у насъ припасёна. А вотъ обрядитесь по настоящему, по нашему. Сапоги скиньте, они вамъ только мѣшать будутъ, тамъ въ воду лѣзть придется, намокнете, надѣвать ихъ — канитель одна. Сапогъ-отъ — у васъ узкій". — "Они въ воду-то идти побоятся", — смѣялась Люба. — "Холодная вода то, дюжа холодная. Сомъ за ногу утянетъ". Любины насмѣшки подхлестывали Кольцова. Онъ сѣлъ на кровать, снялъ сапоги и чулки. — "Смотрите, Егорій Лександрычъ", — хохотала Люба, — "тонуть станете за меня фатайтесь". Тихо, безъ разговора вышли задней калиткой со двора, прошли черезъ низкія лозины къ берегу и стали сталкивать въ воду черный каюкъ. Молчали, а когда говорили, то говорили шопотомъ, точно...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 6-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Назадъ гребли еще осторожнѣе. Все была ночь, но уже свѣтлѣла вода. Точно мигало что-то въ небѣ, полосами набѣгалъ тихій, таинственный свѣтъ. По водѣ плескала рыба. Ночная птица протяжно кричала. Лагутинъ пересталъ гресть и показалъ Любѣ рукою въ сторону. — "Примѣчаешь", — прошепталъ онъ. Люба молча кивнула головою. Каюкъ неслышно описалъ дугу. У Кольцова отъ этого движенія чуть закружилась голова. Стѣною надвинулись какіе-то кусты, каюкъ неслышно вошелъ въ нихъ и остановился. — "Должно прослышалъ", — прошепталъ Лагутинъ. — "Садчиковъ не сказалъ-ли чего?.. Онъ вчора видѣлъ, какъ съ сѣтями шли". — "Наврядъ-ли". Тишина ночи томила. Гдѣ-то совсѣмъ близко зачмокала въ кустахъ, потопленныхъ водою, рыба, плеснула и затихла. Набѣжавшій вѣтеръ зашелестѣлъ прутьями. Опять протяжно прокричала птица. И вдругъ въ эту тишину, нарушаемую только естественными, природными звуками вошли совсѣмъ особенные, четко, далеко по водѣ слышные звуки. "Тукъ, тукъ, тукъ", — и перестало. И опять: "тукъ, тукъ, тукъ!..". Гдѣ-то по Дону, осторожно, точно къ чему-то прислушиваясь, шла моторная лодка. Стукъ приближался. Раздался совсѣмъ близко и остановился. Послышались по ту сторону кустовъ голоса. Они были слышны очень ясно четко. — "Я вамъ говорилъ, ваше высокоблагородіе, понапрасну все это. Кто теперь посмѣетъ..." Лодка плыла шагахъ въ двухстахъ отъ того мѣста, гдѣ спрятались Лагутинъ съ сестрою и Кольцовъ. Ясно...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 4-я, Глава 7-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Въ ожиданіи извощика Кольцовъ провелъ еще часъ въ обществѣ Матрены Савишны. Полная, добродушная казачка съ масляными, черными глазами мучительно старалась занимать и угощать гостя. Кольцовъ неохотно ѣлъ и пилъ, а потомъ навязывалъ Матренѣ Савишнѣ двадцать пять рублей, свой долгъ за постой. — "Да что вы, Георгій Александровичъ", — говорила казачка и на чистомъ бѣломъ лбу ея съ тонкими паутинками морщинъ появлялись крупныя прозрачныя капли — признакъ большого волненія. — "За что насъ обижаете?.. Ить отъ чистаго сердца Дмитрій Гавриловичъ васъ принималъ. Очень даже они васъ всегда обожали. Сколько разъ васъ поминали... Зачѣмъ такое платить, ить не постоялый дворъ у насъ... Гостемъ нашимъ были. Почетъ намъ оказывали". Кольцовъ, видя, что навязать деньги казачкѣ ему не удастся, оставилъ ассигнацію на столѣ и, услыхавъ, что во дворъ въѣзжаетъ фаетонъ, попрощался съ хозяйкой. Лагутинъ снесъ вещи Кольцова. Онъ пріодѣлся, былъ въ полковой фуражкѣ, чистой рубахѣ, синихъ шараварахъ и высокихъ сапогахъ. Лицо его было строго и торжественно, но безпокойные огни играли въ его янтарныхъ глазахъ. — "Ну, ваше благородіе", — говорилъ онъ, наружно спокойно. — "Не поминайте лихомъ. Простите, коли чѣмъ не угодилъ вамъ... Бывайте здоровы". Онъ первый протянулъ руку Кольцову и тотъ принялъ ее. Лагутинъ подсадилъ Кольцова въ старенькій фаетонъ и пошелъ по двору рядомъ съ нимъ. — "Вы, ваше благородіе", — говорилъ онъ...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 5-я, Глава 1-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«И опять всталъ по всей своей силѣ вопросъ, куда-же ѣхать, куда-же дѣваться, чѣмъ занять себя до майскихъ сборовъ льготныхъ казаковъ? Снова вспомнилъ Кольцовъ слова Спасителя о птицахъ, имѣющихъ гнѣзда и лисицахъ, имѣющихъ норы — онъ — воинъ Христовъ, не имѣлъ своего угла. Его домъ былъ полкъ, но вернуться въ полкъ раньше окончанія льготы было нельзя — ему не было мѣста въ полку, оставалось поѣхать опять куда нибудь къ чужимъ людямъ и тамъ коротать время, опасаясь подвергнуться новымъ соблазнамъ и совершить новыя ошибки, можетъ быть, какъ въ гостяхъ у Лагутина, стать соучастникомъ преступленія. Все это томило и мучило Кольцова въ пути. Но, подъѣзжая къ Ростову, онъ вспомнилъ, что, въ Новочеркасскѣ была, какъ-бы частица полка, тамъ въ должности состоящаго при Наказномъ Атаманѣ проживалъ однополчанинъ Кольцова есаулъ Сергѣй Петровичъ Павловъ. Онъ жилъ всегда въ Новочеркасскѣ въ собственномъ двухъ-этажномъ домѣ на широкомъ и нарядномъ Ермаковскомъ проспектѣ. Въ этомъ домѣ всегда была готовая комната для проѣзжаго черезъ Новочеркасскъ однополчанина, тамъ всегда былъ радушный пріемъ и, что дороже всего, разговоры про полкъ, интересы полка. Павловъ былъ много старше Кольцова. Онъ давно, еще до поступленія въ полкъ Кольцова, по домашнимъ обстоятельствамъ вышелъ изъ полка и поступилъ въ распоряженіе атамана, онъ женился по долгой, дѣтской еще любви, на богатой Новочеркасской казачкѣ и зажилъ тихой...» (Парижъ, 1936.) далѣе...