September 15th, 2021

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 1-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Въ серединѣ зимы 185... года дивизіонъ нашей батареи стоялъ въ отрядѣ въ Большой Чечнѣ. Вечеромъ 14 февраля, узнавъ, что взводъ, которымъ я командовалъ за отсутствіемъ офицера, назначенъ въ завтрашней колоннѣ на рубку лѣса, и съ вечера же получивъ и передавъ нужныя приказанія, я раньше обыкновеннаго отправился въ свою палатку и, не имѣя дурной привычки нагрѣвать ее горячими углями, не раздѣваясь, легъ на свою построенную на колышкахъ постель, надвинулъ на глаза папаху, закутался въ шубу и заснулъ тѣмъ особеннымъ, крѣпкимъ и тяжелымъ сномъ, которымъ спится въ минуту тревоги и безпокойства предъ опасностью. Ожиданіе дѣла на завтра привело меня въ это состояніе. Въ три часа утра, когда еще было совершенно темно, съ меня сдернули обогрѣтый тулупъ, и багровый огонь свѣчки непріятно поразилъ мои заспанные глаза. "Извольте вставать", сказалъ чей-то голосъ. Я закрылъ глаза, безсознательно натянулъ на себя опять тулупъ и заснулъ. "Извольте вставать", — повторилъ Дмитрій, безжалостно раскачивая меня за плечо. — "Пѣхота выступаетъ". Я вдругъ вспомнилъ дѣйствительность, вздрогнулъ и вскочилъ на ноги. Наскоро выпивъ стаканъ чаю и умывшись оледенѣлою водой, я вылѣзъ изъ палатки и пошелъ въ паркъ (мѣсто, гдѣ стоятъ орудія). Было темно, туманно и холодно. Ночные костры, свѣтившіеся тамъ и сямъ по лагерю, освѣщая фигуры сонныхъ солдатъ, расположившихся около нихъ, увеличивали темноту своимъ неяркимъ багровымъ свѣтомъ. Вблизи...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 2-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Въ Россіи есть три преобладающіе типа солдатъ, подъ которые подходятъ солдаты всѣхъ войскъ: кавказскихъ, армейскихъ, гвардейскихъ, пѣхотныхъ, кавалерійскихъ, артиллерійскихъ и т. д. Главные эти типы, со многими подраздѣленіями и соединеніями, слѣдующіе: 1) покорныхъ, 2) начальствующихъ и 3) отчаянныхъ. Покорные подраздѣляются на a) покорныхъ хладнокровныхъ, b) покорныхъ хлопотливыхъ. Начальствующіе подраздѣляются на a) начальствующихъ суровыхъ и b) начальствующихъ политичныхъ. Отчаянные подраздѣляются на a) отчаянныхъ забавниковъ и b) отчаянныхъ развратныхъ. Чаще другихъ встрѣчающійся типъ, — типъ болѣе милый, симпатичный и большею частью соединенный съ лучшими христіанскими добродѣтелями: кротостью, набожностью, терпѣніемъ и преданностью волѣ Божіей, — есть типъ покорнаго вообще. Отличительная черта покорнаго хладнокровнаго есть ничѣмъ несокрушимое спокойствіе и презрѣніе ко всѣмъ превратностямъ судьбы, могущимъ постигнуть его. Отличительная черта покорнаго пьющаго есть тихая поэтическая склонность и чувствительность; отличительная черта хлопотливаго — ограниченность умственныхъ способностей, соединенная съ безцѣльнымъ трудолюбіемъ и усердіемъ. Типъ же начальствующихъ вообще встрѣчается преимущественно въ высшей солдатской сферѣ: ефрейторовъ, унтеръ-офицеровъ, фельдфебелей и т. д., и, по первому подраздѣленію начальствующихъ суровыхъ, есть типъ весьма благородный...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 3-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Кромѣ Веленчука, около костра грѣлись еще пять человѣкъ солдатъ моего взвода. На лучшемъ мѣстѣ, за вѣтромъ, на баклагѣ, сидѣлъ взводный фейерверкеръ Максимовъ и курилъ трубку. Въ позѣ, во взглядѣ и во всѣхъ движеніяхъ этого человѣка замѣтны были привычка повелѣвать и сознаніе собственнаго достоинствѣ, не говоря уже о баклагѣ, на которой онъ сидѣлъ, составляющей на привалѣ эмблему власти, и крытомъ нанкой полушубкѣ. Когда я подошелъ, онъ повернулъ голову ко мнѣ; но глаза его оставались устремленными на огонь, и только гораздо послѣ взглядъ его, вслѣдъ за направленіемъ головы, обратился на меня. Максимовъ былъ изъ однодворцевъ, имѣлъ деньги и въ учебной бригадѣ получилъ классъ и набрался учености. Онъ былъ ужасно богатъ и ужасно ученъ, какъ говорили солдаты. Я помню, какъ разъ на практической навѣсной стрѣльбѣ съ квадрантомъ онъ объяснялъ собравшимся вокругъ него солдатамъ, что ватерпасъ не что иное, какъ происходитъ, что атмосферическая ртуть свое движеніе имѣетъ. Въ сущности Максимовъ былъ далеко не глупъ и отлично зналъ свое дѣло; но у него была несчастная странность говорить иногда нарочно такъ, что не было никакой возможности понять его, и что, я увѣренъ, онъ самъ не понималъ своихъ словъ. Особенно онъ любилъ слова: "происходитъ" и "продолжать", и когда, бывало, скажетъ: "происходитъ" или "продолжая", то я уже впередъ знаю, что изъ всего послѣдующаго я не пойму ничего. Солдаты же, напротивъ, сколько...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 4-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«"А разскажи-ка, Чикинъ, какъ ты въ отпуску тонъ задавалъ себѣ", — сказалъ Максимовъ, улыбаясь и поглядывая на меня, какъ будто говоря: "не угодно ли тоже послушать глупаго человѣка?" — "Какой тонъ, Ѳедоръ Максимычъ!" — сказалъ Чикинъ, бросая искоса на меня бѣглый взглядъ; — "извѣстно, разсказывалъ, какой такой Капказъ есть". — "Ну да, какъ же, какъ же! Ты не модничай... разскажи, какъ ты имъ предводительствовалъ?" — "Извѣстно, какъ предводительствовалъ: спрашивали, какъ мы живемъ", — началъ Чикинъ скороговоркой, съ видомъ человѣка, нѣсколько разъ разсказывавшаго то же самое; — "я говорю, живемъ хорошо, милый человѣкъ; провіантъ сполна получаемъ, утромъ и вечеромъ по чашкѣ щиколата идетъ на солдата, а въ обѣдъ идетъ господскій супъ изъ перловыхъ крупъ, а замѣстъ водки модера полагается по крышкѣ. Модера Дивирье, что безъ посуды, молъ, сорокъ двѣ!" — "Важная модера!" — громче другихъ, заливаясь смѣхомъ, подхватилъ Веленчукъ. — "Вотъ такъ модера!" — "Ну, а про эзіятовъ какъ разсказывалъ?" — продолжалъ допрашивать Максимовъ, когда общій смѣхъ утихъ нѣсколько. Чикинъ нагнулся къ огню, досталъ палочкой уголекъ, наложилъ его на трубку и молча, какъ будто не замѣчая возбужденнаго въ слушателяхъ молчаливаго любопытства, долго раскуривалъ свои корешки. Когда, наконецъ, онъ набрался достаточно дыму, сбросилъ уголекъ, сдвинулъ еще болѣе назадъ свою шапочку и, подергиваясь и слегка улыбаясь, продолжалъ: — "Тоже спрашиваютъ"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 5-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Свѣтлый кругъ солнца, просвѣчивающій сквозь молочно-бѣлый туманъ, уже поднялся довольно высоко: сѣро-лиловый горизонтъ постепенно расширялся и хотя гораздо дальше, но также рѣзко ограничивался обманчивою бѣлою стѣною тумана. Впереди насъ, за срубленнымъ лѣсомъ, открылась довольно большая поляна. По полянѣ со всѣхъ сторонъ разстилался гдѣ черный, гдѣ молочно-бѣлый, гдѣ лиловый дымъ костровъ и странными фигурами носились бѣлые слои тумана. Далеко впереди изрѣдка показывались группы верховыхъ татаръ и слышались нечастые выстрѣлы нашихъ штуцеровъ, ихъ винтовокъ и орудія. "Это еще было не дѣло, а одна потѣха-съ", какъ говорилъ добрый капитанъ Хлоповъ. Командиръ 9-й егерской роты, бывшей у насъ въ прикрытіи, подошелъ къ своимъ орудіямъ и, указывая на трехъ верховыхъ татаръ, ѣхавшихъ въ это время подъ лѣсомъ, на разстояніи отъ насъ болѣе 600 саженъ, просилъ, по свойственной всѣмъ вообще пѣхотнымъ офицерамъ любви къ артиллерійской стрѣльбѣ, просилъ меня пуститъ по нимъ ядро или гранату. — "Видите", — говорилъ онъ, съ доброю и убѣдительною улыбкой, протягивая руку изъ-за моего плеча, — "гдѣ два большія дерева, такъ впереди одинъ на бѣлой лошади и въ черной черкескѣ, а вонъ сзади еще два. Видите? Нельзя ли ихъ, пожалуйста..." — "А вонъ еще трое ѣдутъ, по-подъ лѣсомъ", — прибавилъ Антоновъ, отличавшійся удивительнымъ глазомъ, подходя къ намъ и пряча за спину трубку, которую курилъ въ это...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. Разсказъ "Рубка лѣса". Глава 6-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Оставивъ солдатъ разсуждать о томъ, какъ татары ускакали, когда увидѣли гранату, и зачѣмъ они тутъ ѣздили, и много ли ихъ еще въ лѣсу есть, я отошелъ съ ротнымъ командиромъ за нѣсколько шаговъ и сѣлъ подъ деревомъ, ожидая разогрѣвавшихся битковъ, которые онъ предложилъ мнѣ. Ротный командиръ, Волховъ, былъ одинъ изъ офицеровъ, называемыхъ въ полку бонжурами. Онъ имѣлъ состояніе, служилъ прежде въ гвардіи и говорилъ по-французски. Но, несмотря на это, товарищи любили его. Онъ былъ довольно уменъ и имѣлъ достаточно такта, чтобы носить петербургскій сюртукъ, ѣсть хорошій обѣдъ и говорить по-французски, не слишкомъ оскорбляя общество офицеровъ. Поговоривъ о погодѣ, о военныхъ дѣйствіяхъ, объ общихъ знакомыхъ офицерахъ и убѣдившись по вопросамъ и отвѣтамъ, по взгляду на вещи въ удовлетворительности понятій одинъ другого, мы невольно перешли къ разговору болѣе короткому. Притомъ же на Кавказѣ между встрѣчающимися одного круга людьми хотя не высказано, но весьма очевидно проявляется вопросъ: зачѣмъ вы здѣсь? и на этотъ-то мой молчаливый вопросъ, мнѣ казалось, собесѣдникъ мой хотѣлъ отвѣтить. — "Когда этотъ отрядъ кончится?" — сказалъ онъ лѣниво: — "скучно". — "Мнѣ не скучно", — сказалъ я; — "вѣдь въ штабѣ еще скучнѣе". — "О, въ штабѣ въ десять тысячъ разъ хуже", — сказалъ онъ со злостью. — "Нѣтъ! когда все это совсѣмъ кончится?" — "Что же вы хотите, чтобы кончилось?" — спросилъ я. — "Все"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

И. С. Тургеневъ. Томъ 1-й: "Записки Охотника". Разсказъ 16-й (1921)

Иван Сергеевич Тургенев«У меня есть сосѣдъ, молодой хозяинъ и молодой охотникъ. Въ одно прекрасное іюльское утро заѣхалъ я къ нему верхомъ, съ предложеніемъ отправиться вмѣстѣ на тетеревовъ. Онъ согласился. "Только", говоритъ, "поѣдемте по моимъ мелочамъ, къ Зушѣ; я кстати посмотрю Чаплыгино; вы знаете, мой дубовый лѣсъ? у меня его рубятъ". — "Поѣдемте". Онъ велѣлъ осѣдлать лошадь, надѣлъ зеленый сюртучокъ съ бронзовыми пуговицами, изображавшими кабаньи головы, вышитый гарусомъ ягдташъ, серебряную флягу, накинулъ на плечо новенькое французское ружье, не безъ удовольствія повертѣлся передъ зеркаломъ и кликнулъ свою собаку Эсперансъ, подаренную ему кузиной, старой дѣвицей съ отличнымъ сердцемъ, но безъ волосъ. Мы отправились. Мой сосѣдъ взялъ съ собою десятскаго Архипа, толстаго и приземистаго мужика, съ четвероугольнымъ лицомъ и допотопно-развитыми скулами, да недавно нанятаго управителя изъ остзейскихъ губерній, юношу лѣтъ девятнадцати; худого, бѣлокураго, подслѣповатаго, со свислыми плечами и длинной шеей, г. Готлиба фонъ-деръ-Кока. Мой сосѣдъ самъ недавно вступилъ во владѣніе имѣніемъ. Оно досталось ему въ наслѣдство отъ тетки, статской совѣтницы Кардонъ-Катаевой, необыкновенно-толстой женщины, которая, даже лежа въ постели, продолжительно и жалобно кряхтѣла. Мы въѣхали въ "мелочá". — "Вы меня здѣсь подождите, на полянкѣ", промолвилъ Ардаліонъ Михайлычъ (мой сосѣдъ), обратившись къ своимъ спутникамъ. Нѣмецъ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

И. С. Тургеневъ. Томъ 1-й: "Записки Охотника". Разсказъ 17-й (1921)

Иван Сергеевич Тургенев«Небольшое сельцо Колотовка, принадлежавшее нѣкогда помѣщицѣ, за лихой и бойкій нравъ прозванной въ околоткѣ Стрыганихой (настоящее имя ея осталось неизвѣстнымъ), а нынѣ состоящее за какимъ-то петербургскимъ нѣмцемъ, лежитъ на скатѣ голаго холма, съ верху до низу разсѣченнаго страшнымъ оврагомъ, который, зіяя какъ бездна, вьется, разрытый и размытый, по самой серединѣ улицы, и пуще рѣки — черезъ рѣку можно по крайней мѣрѣ навести мостъ, — раздѣляетъ обѣ стороны бѣдной деревушки. Нѣсколько тощихъ ракитъ боязливо спускаются по песчанымъ его бокамъ; на самомъ днѣ, сухомъ и желтомъ, какъ мѣдь, лежатъ огромныя плиты глинистаго камня. Невеселый видъ, нечего сказать, — а между тѣмъ всѣмъ окрестнымъ жителямъ хорошо извѣстна дорога въ Колотовку: они ѣздятъ туда охотно и часто. У самой головы оврага, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ той точки, гдѣ онъ начинается узкой трещиной, стоитъ небольшая четвероугольная избушка, стоитъ одна, отдѣльно отъ другихъ. Она крыта соломой, съ трубой; одно окно, словно зоркій глазъ, обращено къ оврагу, и въ зимніе вечера, освѣщенное изнутри, далеко виднѣется въ тускломъ туманѣ мороза и не одному проѣзжему мужичку мерцаетъ путеводной звѣздою. Надъ дверью избушки прибита голубая дощечка: эта избушка-кабакъ, прозванный "Притыннымъ". Въ этомъ кабакѣ вино продается, вѣроятно, не дешевле положенной цѣны, но посѣщается онъ гораздо прилежнѣе, чѣмъ всѣ окрестиыя заведенія...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Урванцовъ. "Завтра Утромъ". Часть 2-я, Глава 9-я (1923)

Книги«Даунантъ, которому была поручена охрана Петербурга и очистка его отъ нежелательныхъ элементовъ въ случаѣ пріѣзда московскихъ гостей, взялся за дѣло со всей энергіей. Снова начались самыя строжайшія репрессіи. Кажется, не оставалось ни одного дома, гдѣ-бы не было обысковъ и арестовъ. Чекисты пользовались этимъ во всю. Съ молчаливаго согласія своего начальства они, сдѣлавъ обыски по доносамъ и личнымъ соображеніямъ, посѣщали по собственному выбору разныя квартиры и "очищали" ихъ въ свою пользу. Конечно, обыски были пустякомъ передъ арестами и смертными казнями. Даунантъ старался. Всюду онъ открывалъ заговоры и въ спискѣ разстрѣлянныхъ лицъ значились обыватели, совсѣмъ мирные и трусливые интеллигенты, давно подчинившіеся совѣтской власти. Въ спискахъ разстрѣлянныхъ значились десятки, а между тѣмъ было достовѣрно извѣстно, что разстрѣливали сотни. Говорили, что разстрѣливали въ разныхъ частяхъ города и къ этому дѣлу были привлечены китайцы. Это подтверждалось тѣмъ, что голодные китайцы, нищіе и оборванные, вдругъ одѣлись въ новые костюмы, повеселѣли и уже съ веселыми лицами ходили по городу. Слышалъ даже, что многія барышни записались именно въ ту группу, которой было поручено разстрѣливать преступниковъ. Исчезали люди сотнями... тысячами. Въ Петербургъ понаѣхали новые люди, сытые и довольные франты. Только красноармейцы представляли изъ себя самый несчастный сбродъ голодныхъ и оборванныхъ...» (Берлинъ, 1923.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Урванцовъ. "Завтра Утромъ". Часть 2-я, Глава 10-я (1923)

Книги«Гм... Какой почетъ. Особое купэ. Положена подушка, простыня. Даже одѣяло. Очень удобно. И никого со мной. Съ Даунаитомъ ѣхало нѣсколько человѣкъ. Мы сперва сидѣли вмѣстѣ. Подали даже на ужинъ закуски и вино. Всѣ выпили. Даунантъ былъ такъ утомленъ, что скоро ушелъ въ свое купэ. Разошлись по своимъ мѣстамъ. Въ вагонѣ, кромѣ двухъ коммунистовъ изъ охраны, никого нѣтъ. Тѣмъ не дали и по рюмкѣ вина. Нельзя. Охрана. Строго. Положилъ свой пакетъ со смокингомъ на сѣтку. Скоро, Богъ дастъ, я его надѣну. Весь вопросъ въ револьверѣ. Засну, какъ-бы кто случайно не вошелъ. А! Дверь запирается. Ну, теперь можно спокойно лечь спать. Раздѣлся. Легъ. Покрылся одѣяломъ. Милая Марья Романовна... Скажи, я не ошибся? Мнѣ показалось въ толпѣ, когда отходилъ поѣздъ, твое лицо? Да? Ты пришла проводить меня. Благословить на великое дѣло... Ты знаешь, что, можетъ быть, безъ тебя я не рѣшился-бы на такой шагъ? Ты дала мнѣ силу и увѣренность въ томъ, что я долженъ совершить это великое дѣло и, совершивъ, я не оставлю родину одинокой! Ее спасетъ мать! Что это? Погасъ свѣтъ? Или мои глаза заволоклись какой-то дымкой?.. Тукъ... тукъ... тукъ. Однообразно стучатъ колеса. И убаюкиваютъ. Какъ легко на душѣ. Какъ пріятно такъ лежать съ закрытыми глазами. И долго... долго. Развѣ считать эти удары колесъ? Открылъ глаза. Показалось, что кто-то сѣлъ на край моего дивана. Такъ и есть. Мѣщанинишка! Вотъ не ожидалъ видѣть. — "Да какъ ты вошелъ? Дверь заперта"...» (Берлинъ, 1923.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1957 годъ. Статья 8-я (1957)

Православная Церковь - ковчег спасения«Въ этомъ году исполнилось 300 лѣтъ со дня кончины Андрея Бобола, іезуита, убитаго возлѣ Пинска казаками, которыхъ этотъ рьяный миссіонеръ годами притѣснялъ за ихъ преданность Православной вѣрѣ. Папа Пій XI, въ день Пасхи 1938 г. торжественно причислилъ его къ лику святыхъ, и Риму удалось получить отъ Совѣтовъ разрѣшеніе вывести останки его въ Польшу. Отмѣчая годовщину его смерти, польская заграничная пресса, восхваляя его апостольскую дѣятельность, подчеркиваетъ значеніе его кончины, какъ "фундаментъ для возсединенія обѣихъ церквей, Католической и Православной". Намъ показалось своевременнымъ вспомнить и изложить вкратцѣ историческую, правдивую картину той трагической для Церкви эпохи, въ которой жили и подвизались Бобола и другой Римомъ канонизированный "мученикъ" — Іосафатъ Кунцевичъ. Послѣ обманомъ проведенной и насиліемъ навязанной православнымъ Брестской Уніей, начались неслыханныя притѣсненія "схизматиковъ", превращаемыхъ въ подлинныхъ паріевъ по приказу польскаго короля Сигизмунда III, натравляемаго Римомъ посредствомъ Іезуитскаго Ордена. Смутное Время, затѣмъ длинный періодъ залѣчиванья его ранъ, временно отрѣзали православныхъ Западнаго Края отъ единовѣрной Руси. Польскіе паны и судьи, по указу короля, стали произвольно разрушать православною жизнь во всѣхъ ея отрасляхъ, совершенно безнаказанно и открыто...» (Jordanville, 1957.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1957 годъ. Статья 9-я (1957)

Свято-Троицкий Монастырь в Джорданвилле«Въ строгомъ смыслѣ, безбожниками являются всѣ, кто отрицаютъ, по скудоумію, бытіе Божіе и, вѣря въ силу своего ума, помышляютъ обойтись безъ Бога. Понятіе "безбожникъ" должно, чтобы быть точнымъ, обнимать троякое содержаніе. Тотъ безбожникъ, кто отрицаетъ бытіе Божіе — о чемъ говоритъ еще Ветхій Завѣтъ: "Рече безумецъ въ сердцѣ своемъ нѣсть Богъ". Безбожникъ и тотъ, что слѣдуя модѣ злой, какъ попугай повторяетъ, что Бога нѣтъ, чтобы прослыть "умнымъ" и "культурнымъ". Безбожниками являются и тѣ мрачные люди, которые вѣруютъ въ исключительную силу прогрессирующаго человѣческаго ума, способнаго безъ Бога (въ существованіе котораго такіе люди вѣрятъ), абсолютно, въ концѣ концовъ, все постигнуть, дать человѣку безсмертіе и открыть ему тайны мірозданія — всего видимаго и невидимаго. Это — люди, впавшіе въ бѣсовскую гордыню, "подсатанисты", среди которыхъ имѣются и дѣйствительные сатанисты, то есть тѣ, кто, сознавая неполноту и слабость человѣческихъ силъ, въ нетерпѣніи въ поискахъ земного рая, впадаютъ въ сѣти сатанинскія, желая при посредствѣ сильнѣйшаго злобой духа бездны овладѣть богатствами и наслажденіями тлѣннаго міра сего. Это — противубожники-сатанисты, которые лгутъ людямъ, будто Бога не существуетъ, какъ не существуетъ и діавола. Въ дѣйствительности же они признаютъ бытіе Божіе, но ненавидятъ Творца за совершенный законъ Его, заключающійся въ 10-ти заповѣдяхъ, сводящихся къ двумъ: "Возлюби Господа"...» (Jordanville, 1957.) далѣе...