September 8th, 2021

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 15-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И увидѣлъ я иное знаменіе на небѣ, великое и чудное — семь Ангеловъ, имѣющихъ семь послѣднихъ язвъ, которыми оканчивалась ярость Божія. 2. И видѣлъ я какъ-бы стеклянное море, смѣшанное съ огнемъ; и побѣдившіе звѣря и образъ его, и начертаніе его и число имени его, стоятъ на этомъ стеклянномъ морѣ, держа гусли Божіи, 3. и поютъ пѣснь Моисея, раба Божія, и пѣснь Агнца, говоря: велики и чудны дѣла Твои, Господи Боже Вседержитель! праведны и истинны пути Твои, Царь святыхъ! 4. Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославитъ имени Твоего? Ибо Ты единъ святъ: всѣ народы придутъ и поклонятся предъ Тобою, ибо открылись суды Твои. 5. И послѣ сего я взглянулъ, и вотъ, отверзся храмъ скиніи свидѣтельства на небѣ. 6. И вышли изъ храма семь Ангеловъ, имѣющіе семь язвъ, облеченные въ чистую и свѣтлую льняную одежду и опоясанные по персямъ золотыми поясами. 7. И одно изъ четырехъ животныхъ дало семи Ангеламъ семь золотыхъ чашъ, наполненныхъ гнѣвомъ Бога, живущаго во вѣки вѣковъ. 8. И наполнился храмъ дымомъ отъ славы Божіей и отъ силы Его, и никто не могъ войти въ храмъ, доколѣ не окончились семь язвъ семи Ангеловъ. Гл. 2, ст. 1. И услышалъ я изъ храма громкій голосъ, говорящій семи Ангеламъ: идите и вылейте семь чашъ гнѣва Божія на землю. 2. Пошелъ первый Ангелъ и вылилъ чашу свою на землю: и сдѣлались...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 16-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«3. Вторый Ангелъ вылилъ чашу свою въ море: и сдѣлалась кровь, какъ-бы мертвеца, и все одушевленное умерло въ морѣ. 4. Третій Ангелъ вылилъ чашу свою въ рѣки и источники водъ: и сдѣлалась кровь. 5. И услышалъ я Ангела водъ, который говорилъ: праведенъ Ты, Господи, Который еси и былъ, и святъ, потомучто тáкъ судилъ; 6. за тó, что они пролили кровь святыхъ и пророковъ, Ты далъ имъ пить кровь: они достойны того. 7. И услышалъ я другаго отъ жертвенника говорящаго: ей, Господи Боже Вседержитель, истинны и праведны суды Твои. 8. Четвертый Ангелъ вылилъ чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнемъ. 9. И жегъ людей сильный зной, и они хулили имя Бога, имѣющаго власть надъ сими язвами, и не вразумились, чтобы воздать Ему славу. 10. Пятый Ангелъ вылилъ чашу свою на престолъ звѣря: и сдѣлалось царство его мрачно, и они кусали языки свои отъ страданія 11. и хулили Бога Небеснаго отъ страданій своихъ и язвъ своихъ, и не раскаялись въ дѣлахъ своихъ. 12. Шестый Ангелъ вылилъ чашу свою въ великую рѣку Евфратъ: и высохла въ ней вода, чтобы готовъ былъ путь царямъ отъ восхода солнечнаго. 13. И видѣлъ я выходящихъ изъ устъ дракона и изъ устъ звѣря и изъ устъ лжепророка трехъ духовъ нечистыхъ, подобныхъ жабамъ: 14. это — бѣсовскіе духи, творящіе знаменія; они выходятъ къ царямъ земли всей вселенной...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 17-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И пришелъ одинъ изъ семи Ангеловъ, имѣющихъ семь чашъ, и говоря со мною, сказалъ мнѣ: подойди, я покажу тебѣ судъ надъ великою блудницею, сидящею на водахъ многихъ; 2. съ нею блудодѣйствовали цари земные, и виномъ ея блудодѣянія упивались живущіе на землѣ. 3. И повелъ меня въ духѣ въ пустыню; и я увидѣлъ жену, сидящую на звѣрѣ багряномъ, преисполненномъ именами богохульными, съ семью головами и десятью рогами. 4. И жена облечена была въ порфиру и багряницу, украшена золотомъ, драгоцѣнными камнями и жемчугомъ, и держала золотую чашу въ рукѣ своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодѣйства ея; 5. и на челѣ ея написано имя: тайна, Вавилонъ великій, мать блудницамъ и мерзостямъ земнымъ. 6. Я видѣлъ, что жена упоена была кровью святыхъ и кровью свидѣтелей Іисусовыхъ, и видя ее, дивился удивленіемъ великимъ. 7. И сказалъ мнѣ Ангелъ: чтó ты дивишься? я скажу тебѣ тайну жены сей и звѣря, носящаго ее, имѣющаго семь головъ и десять роговъ. 8. Звѣрь, котораго ты видѣлъ, былъ, и нѣтъ его, и выйдетъ изъ бездны, и пойдетъ въ погибель; и удивятся тѣ изъ живущихъ на землѣ, имена которыхъ не вписаны въ книгу жизни отъ начала міра, видя, что звѣрь былъ, и нѣтъ его, и явится. 9. Здѣсь умъ, имѣющій мудрость. Семь головъ суть семь горъ, на которыхъ сидитъ жена, 10. и семь царей, изъ которыхъ пять пали...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 18-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. Послѣ сего я увидѣлъ инаго Ангела, сходящаго съ неба и имѣющаго власть великую; земля освѣтилась отъ славы его. 2. И воскликнулъ онъ сильно, громкимъ голосомъ говоря: палъ, палъ Вавилонъ, великая блудница, сдѣлался жилищемъ бѣсовъ и пристанищемъ всякому нечистому духу, пристанищемъ всякой нечистой и отвратительной птицѣ; ибо яростнымъ виномъ блудодѣянія своего она напоила всѣ народы, 3. и цари земные любодѣйствовали съ нею, и купцы земные разбогатѣли отъ великой роскоши ея. 4. И услышалъ я иный голосъ съ неба, говорящій: выйди отъ нея, народъ Мой, чтобы не участвовать вамъ въ грѣхахъ ея и не подвергнуться язвамъ ея; 5. ибо грѣхи ея дошли до неба, и Богъ воспомянулъ неправды ея. 6. Воздайте ей тáкъ, кáкъ и она воздала вамъ, и вдвое воздайте ей по дѣламъ ея; въ чашѣ, въ которой она приготовляла вамъ вино, приготовьте ей вдвое. 7. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мученій и горестей; ибо она говоритъ въ сердцѣ своемъ: сижу царицею, я не вдова, и не увижу горести! 8. Зато въ одинъ день придутъ на нее казни, смерть и плачъ и голодъ, и будетъ сожжена огнемъ, потомучто силенъ Господь Богъ, судящій ее. 9. И восплачутъ и возрыдаютъ о ней цари земные, блудодѣйствовавшіе и роскошествовавшіе съ нею, когда увидятъ дымъ отъ пожара ея, 10. стоя издали отъ страха мученій ея и говоря: горе...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 12-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Громъ пушекъ продолжался съ тою же силой, но Екатериненская улица, по которой шелъ Володя со слѣдовавшимъ за нимъ молчаливымъ Николаевымъ, была пустынна и тиха. Во мракѣ виднѣлась ему только широкая улица съ бѣлыми, во многихъ мѣстахъ разрушенными стѣнами большихъ домовъ и каменный тротуаръ, по которому онъ шелъ; изрѣдка встрѣчались солдаты и офицеры. Проходя по лѣвой сторонѣ около адмиралтейства, при свѣтѣ какого-то яркаго огня, горѣвшаго за стѣной, онъ увидалъ насаженныя вдоль тротуара акаціи съ зелеными подпорками и жалкіе запыленные листья этихъ акацій. Шаги свои и Николаева, тяжело дыша шедшаго за нимъ, онъ слышалъ явственно. Онъ ничего не думалъ: хорошенькая сестра милосердія, нога Марцова съ движущимися въ чулкѣ пальцами, мракъ, бомбы и различные образы смерти смутно носились въ его воображеніи. Вся его молодая, впечатлительная душа сжималась и ныла подъ вліяніемъ сознанія одиночества и всеобщаго равнодушія къ его участи въ опасности. "Убьютъ, буду мучиться, страдать, и никто не заплачетъ!" И все это вмѣсто той исполненной энергіи и сочувствія героической жизни, о которой онъ мечталъ такъ славно. Бомбы лопались и свистали ближе и ближе, Николаевъ вздыхалъ чаще, не нарушая молчанія. Проходя черезъ мостъ, ведущій на Корабельную, онъ увидѣлъ, какъ что-то, свистя, влетѣло недалеко отъ него въ бухту, на секунду багрово освѣтило лиловыя волны, исчезло и потомъ съ брызгами поднялось оттуда...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 13-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Жилище батарейнаго командира, которое указалъ ему часовой, былъ небольшой двухъэтажный домикъ со входомъ со двора. Въ одномъ изъ оконъ, залѣпленномъ бумагой, свѣтился слабый огонекъ свѣчки. Денщикъ сидѣлъ на крыльцѣ и курилъ трубку. Онъ пошелъ доложить батарейному командиру и ввелъ Володю въ комнату. Въ комнатѣ между двухъ оконъ, подъ разбитымъ зеркаломъ, стоялъ столъ, заваленный казенными бумагами, нѣсколько стульевъ и желѣзная кровать съ чистою постелью и маленькимъ коврикомъ около нея. Около самой двери стоялъ красивый мужчина съ большими усами — фельдфебель — въ тесакѣ и шинели, на которой висѣли крестъ и венгерская медаль. Посрединѣ комнаты взадъ и впередъ ходилъ невысокій, лѣтъ сорока штабъ-офицеръ съ подвязанною распухшею щекой, въ тонкой, старенькой шинели. — "Честь имѣю явиться, прикомандированный въ 5-ю легкую, прапорщикъ Козельцовъ 2-й", — проговорилъ Володя заученную фразу, входя въ комнату. Батарейный командиръ сухо отвѣтилъ на поклонъ и, не подавая руки, пригласилъ его садиться. Володя робко опустился на стулъ подлѣ письменнаго стола и сталъ перебирать въ пальцахъ ножницы, попавшіяся ему въ руки. Батарейный командиръ, заложивъ руки за спину и опустивъ голову, только изрѣдка поглядывая на руки, вертѣвшія ножницы, молча продолжалъ ходить по комнатѣ съ видомъ человѣка, припоминающаго что-то. Батарейный командиръ былъ довольно толстый человѣчекъ, съ большою...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 14-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Оставшись наединѣ со своими мыслями, первымъ чувствомъ Володи былъ страхъ того безпорядочнаго, безотраднаго состоянія, въ которомъ находилась душа его. Ему захотѣлось заснуть и забыть все окружающее и, главное, самого себя. Онъ потушилъ свѣчку, легъ на постель и, снявъ съ себя шинель, закрылся ею съ головою, чтобъ избавиться отъ страха темноты, которому онъ еще съ дѣтства былъ подверженъ. Но вдругъ ему пришла мысль, что прилетитъ бомба, пробьетъ крышу и убьетъ его. Онъ сталъ вслушиваться: надъ самою его головой слышались шаги батарейнаго командира. "Впрочемъ, если и прилетитъ", — подумалъ онъ, — "то прежде убьетъ наверху, а потомъ меня; по крайней мѣрѣ, не меня одного". Эта мысль успокоила его немного; онъ сталъ было засыпать. "Ну что, если вдругъ ночью возьмутъ Севастополь и французы ворвутся сюда? Чѣмъ я буду защищаться?" Онъ опять всталъ и походилъ по комнатѣ. Страхъ дѣйствительной опасности подавилъ таинственный страхъ мрака. Кромѣ сѣдла и самовара, въ комнатѣ ничего твердаго не было. "Я подлецъ, я трусъ, мерзкій трусъ!" вдругъ подумалъ онъ и снова перешелъ къ тяжкому чувству презрѣнія, отвращенія даже къ самому себѣ. Онъ снова легъ и старался не думать. Тогда впечатлѣнія дня невольно возникали въ воображеніи, при неперестающихъ звукахъ, заставляющихъ дрожать стекла въ единственномъ окнѣ, и снова напоминали объ опасности: то ему грезились раненые и кровь, то бомбы и осколки, которые влетаютъ въ комнату, то сестра...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 15-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Козельцовъ никогда не былъ въ этомъ блиндажѣ. Онъ поразилъ его своею щеголеватостью. Полъ былъ паркетный, ширмочки закрывали дверь. Двѣ кровати стояли по стѣнамъ, въ углу стояла большая въ золотой ризѣ икона Божіей Матери и передъ ней горѣла розовая лампадка. На одной изъ кроватей спалъ морякъ, совершенно одѣтый, на другой, передъ столомъ, на которомъ стояли двѣ бутылки начатаго вина, сидѣли разговаривавшіе — новый полковой командиръ и адъютантъ. Хотя Козельцовъ далеко былъ не трусъ и рѣшительно ни въ чемъ не былъ виноватъ ни передъ правительствомъ, ни передъ полковымъ командиромъ, но онъ робѣлъ, и поджилки у него затряслись при видѣ полковника, бывшаго недавняго своего товарища: такъ гордо всталъ этотъ полковникъ и выслушалъ его. Притомъ и адъютантъ, сидѣвшій тутъ же, смущалъ своей позой и взглядомъ, говорившими: "я только пріятель вашего полкового командира. Вы не ко мнѣ являетесь, и я отъ васъ никакой почтительности не могу и не хочу требовать". "Странно", — подумалъ Козельцовъ, глядя на своего командира, — "только семь недѣль, какъ онъ принялъ полкъ, а какъ ужъ во всемъ его окружающемъ, въ его одеждѣ, осанкѣ, взглядѣ видна власть полкового командира, — эта власть, основанная не столько на лѣтахъ, на старшинствѣ службы, на военномъ достоинствѣ, сколько на богатствѣ [полкового командира]". "Давно ли", — думалъ онъ, — "этотъ самый Батрищевъ кучивалъ съ нами, носилъ по недѣлямъ ситцевую"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 3-я, Глава 5-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Что такое — Духъ?.. Вотъ гдѣ страшная тайна. На картинахъ рисуютъ — бѣлый призракъ — человѣкоподобное существо. Духъ... Въ темнотѣ вспыхнетъ синеватый огонекъ, что-то щелкнетъ... Духъ... Твои дочери, Михаилъ Михайловичъ, а мои племянницы, спиритизмомъ увлекаются, съ "духами" шалятъ, "духи" имъ фокусъ-покусы показываютъ, что-же это и подлинно духи?.. То есть Богъ?.. Да вѣдь это все отъ діавола, который тоже духъ... Все это бѣсы, и твои дочери — въ данномъ случаѣ подобны бѣсноватымъ... Ты запретилъ-бы имъ этимъ заниматься, что бѣса тѣшить, развѣ это хорошо?.. Авторитетомъ отцовскимъ повліялъ-бы на нихъ... — "Авторитетъ... Какой тамъ авторитетъ", — какъ-то жалобно прошамкалъ Михаилъ Михайловичъ. — "Ну развѣ отцы имѣютъ теперь авторитетъ у дѣтей?.. Спасибо, что терпятъ, изъ дома не выгоняютъ... А запретить, развѣ могу я что нибудь имъ запретить?.. Вотъ уже день насталъ, дорогой гость, кузенъ ихъ, сидитъ голодный, неприкаянный, а онѣ почиваютъ... Ну что я могу подѣлать?" — "Бѣсъ сидитъ въ твоей Нинѣ, вотъ тотъ самый бѣсъ, какихъ Христосъ изгонялъ изъ людей... А ты глядишь и не помолишься, чтобы онъ оставилъ твою дочь". — "Ну полно... Да и какой тамъ бѣсъ?.. Она въ церковь ходить... Сколько добра въ слободѣ дѣлаетъ... Былъ-бы бѣсъ, ну такая развѣ она была?.. Скажешь тоже, Андрей Михайловичъ, а Жоржъ и нивѣсть что подумаетъ". — "Постой... Но если и не бѣсъ, то въ ней несознательно сидитъ богоборчество". — "Ну зачѣмъ?"...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 3-я, Глава 6-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Дѣвушка легкими, неслышными быстрыми шагами прошла громадный залъ, направляясь къ дядямъ. Она была высокая, очень тонкая, стройная, точно горная черкешенка. Еще замѣтилъ Жоржъ, когда она здоровалась съ дядями, цѣлуя имъ руки, что у нея большіе свѣтло-голубые глаза цвѣта аквамарина, что она очень миловидная, съ острымъ, худощавымъ, какъ-бы лисьимъ лицомъ, съ тонкимъ, красиваго рисунка носомъ. Темно каштановые волосы ея были небрежно закручены и лежали на затылкѣ тяжелымъ узломъ. Она была одѣта какъ то странно, такъ одѣвались дѣвушки въ шестидесятыхъ годахъ прошлаго столѣтія. Узкая, очень стянутая въ таліи, вѣроятно, она была затянута въ корсетъ, темно-коричневая блузка какъ-то незамѣтно переходила въ юбку, расшитую воланами и оканчивавшуюся широкимъ колоколомъ у щиколодки. Сзади дѣвушки, точно пришитый къ ней, помахивая хвостомъ и поднявъ голову, шелъ прекрасный, холеный, большой черный Сенъ-Бернаръ. Онъ шелъ, равнодушный ко всему, онъ не посмотрѣлъ на "чужого", не глядѣлъ и на своихъ — дядей, но слѣдилъ все время за Ниной Михайловной. Поздоровавшись съ отцемъ и дядями дѣвушка подошла къ Жоржу. Ея глаза были строги и серьезны и было нѣчто, что заставило Жоржа вспомнить, что кузина — "бѣсноватая". Они притягивали къ себѣ взглядъ Жоржа. — "Здравствуйте, кузенъ", — сказала она. — "Комната вамъ готова, печка затоплена, ваши вещи внесены. Хотите идемъ прямо въ"...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 3-я, Глава 7-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Жоржъ задулъ свѣчу. Такая была тишина, что только спать и спать. И усталъ онъ послѣ дороги, послѣ вчерашней вьюги въ степи. Но спать не могъ. Тишина не успокаивала, но томила и раздражала. Окно, прикрытое плоской, холщевой шторой ярко выдѣлилось. Лунная, свѣтлая была ночь. Какой странный былъ день. Какая все таки оригинальная кузина Нина. Она днемъ водила его по саду и дому. — "Крѣпостное право", — сказала она низкимъ груднымъ голосомъ. Она шла рядомъ съ Жоржемъ, тѣмъ-же движеніемъ, какъ и ея отецъ и дяди, заложивъ руки за спину и сцѣпивъ пальцы... — "Вы думаете, крѣпостное право отмѣнено?.." — продолжала она. — "Оно стало только хуже, злѣе и безпощаднѣе. Старый, прежній помѣщикъ жалѣлъ крѣпостныхъ, потому что они были его люди, какъ онъ жалѣлъ своихъ лошадей, свой скотъ. Теперешніе люди — что извозщичьи, наемныя клячи. Дуй, бѣлку въ хвостъ и гриву! Не моя... Околѣвай, если это тебѣ такъ угодно. Сегодня... Вы подумайте только — едва стихла вьюга, а была еще ночь, когда нагнали изъ слободы дѣвушекъ, чтобы расчистить проспектъ въ саду. Дядямъ чтобы гулять и разсуждать о Богѣ, о добротолюбіи и справедливости..." — "Но имъ за это заплатятъ..." — "Заплатятъ, конечно. Очень щедро заплатятъ. Въ этомъ и крѣпостное право. Сила капитала. Власть неравенства классовъ. Отсюда злоба, ненависть и... зависть... Какая лютая зависть къ тому, кто имѣетъ, кто можетъ... Бѣдность, нищета, голодъ вѣдь все это сильнѣе бичей надсмотрщиковъ"...» (Парижъ, 1936.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Домой! (На льготѣ)". Часть 3-я, Глава 8-я (1936)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Вечеромъ всѣ три кузины напали на Жоржа. Онъ молчалъ. Что могъ онъ имъ возразить, когда онъ просто не понималъ, о чемъ онѣ говорили. Говорилось о народѣ, о "Народѣ" съ большой буквы, которому должна принадлежать власть въ государствѣ. Говорилось о демократіи, о представительномъ образѣ правленія, о конституціи!.. Всѣ эти слова звучали для Жоржа, какъ "жупелъ" для замоскворѣцкой купчихи. Онъ политики не зналъ и питалъ къ ней большое отвращеніе. Онъ чувствовалъ себя передъ напористыми хорошенькими кузинами дуракъ дуракомъ. Теперь, утонувъ въ нѣжномъ пуху перинъ, накрывшись пахнущимъ свѣжестью и мыломъ пуховымъ одѣяломъ, ощущая пріятную нѣгу послѣ усталости пути и впечатлѣній дня — Жоржъ все не могъ уснуть. Наконецъ забылся, но внезапно проснулся. Точно какая-то костлявая рука постучала въ деревянную дверь его спальни. Онъ прислушался. Все было тихо. Вдругъ надъ самой его головой что-то два раза щелкнуло. Небывалый страхъ охватилъ Жоржа. Онъ лежалъ, не двигаясь, подъ одѣяломъ и чувствовалъ, какъ тѣло его тряслось внутреннею дрожью. Онъ ждалъ, что будетъ дальше. Но все было тихо. Онъ опять началъ засыпать и только сталъ забываться, какъ явственно услышалъ, что кто-то босыми ногами прошелъ мимо него по спальнѣ. Жоржъ въ ужасѣ открылъ глаза. Въ комнатѣ былъ полумракъ. Было томительно тихо. Никого не было въ комнатѣ. Жоржъ сообразилъ, что это вѣроятно прошли наверху и было слышно ему черезъ...» (Парижъ, 1936.) далѣе...