September 4th, 2021

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 5-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И видѣлъ я въ десницѣ у Сидящаго на престолѣ книгу, написанную внутри и отвнѣ, запечатанную семью печатями. 2. И видѣлъ я Ангела сильнаго, провозглашающаго громкимъ голосомъ: кто достоинъ раскрыть сію книгу и снять печати ея? 3. И никто не могъ, ни на небѣ, ни на землѣ, ни подъ землею, раскрыть сію книгу, ни посмотрѣть въ нее. 4. И я много плакалъ о томъ, что ни кого не нашлось достойнаго раскрыть и читать сію книгу, и даже посмотрѣть въ нее. 5. И одинъ изъ старцевъ сказалъ мнѣ: не плачь; вотъ, левъ отъ колѣна Іудина, корень Давидовъ, побѣдилъ, и можетъ раскрыть сію книгу и снять семь печатей ея. 6. И я взглянулъ, и вотъ, посреди престола и четырехъ животныхъ и посреди старцевъ стоялъ Агнецъ какъ-бы закланный, имѣющій семь роговъ и семь очей, которыя суть семь духовъ Божіихъ, посланныхъ во всю землю. 7. И Онъ пришелъ и взялъ книгу изъ десницы Сидящаго на престолѣ. 8. И когда Онъ взялъ книгу, тогда четыре животныхъ и двадцать четыре старца пали предъ Агнцемъ, имѣя каждый гусли и золотыя чаши, полныя ѳиміама, которыя суть молитвы святыхъ; 9. и поютъ новую пѣснь, говоря: достоинъ Ты взять книгу и снять съ нея печати, ибо Ты былъ закланъ, и Кровію Своею искупилъ насъ Богу изъ всякаго колѣна и языка и народа и племени, 10. и содѣлалъ насъ царями и священниками Богу нашему; и мы будемъ царствовать на землѣ...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 6-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И я видѣлъ, что Агнецъ снялъ первую изъ семи печатей, и я услышалъ одно изъ четырехъ животныхъ, говорящее какъ-бы громовымъ голосомъ: иди и смотри. 2. Я взглянулъ, и вотъ, конь бѣлый, и на немъ всадникъ, имѣющій лукъ, и данъ былъ ему вѣнецъ; и вышелъ онъ какъ побѣдоносный, и чтобы побѣдить. 3. И когда Онъ снялъ вторую печать, я слышалъ второе животное говорящее: иди и смотри. 4. И вышелъ другой конь рыжій; и сидящему на немъ дано взять миръ съ земли, и чтобы убивали другъ друга; и данъ ему большой мечъ. 5. И когда Онъ снялъ третью печать, я слышалъ третье животное говорящее: иди и смотри. Я взглянулъ, и вотъ, конь вороный, и на немъ всадникъ, имѣющій мѣру въ рукѣ своей. 6. И слышалъ я голосъ посреди четырехъ животныхъ, говорящій: хиниксъ пшеницы за динарій, и три хиникса ячменя за динарій; елея же и вина не повреждай. 7. И когда Онъ снялъ четвертую печать, я слышалъ голосъ четвертаго животнаго, говорящій: иди и смотри. 8. И я взглянулъ, и вотъ, конь блѣдный, и на немъ всадникъ, которому имя смерть; и адъ слѣдовалъ за нимъ, и дана ему власть надъ четвертою частью земли — умерщвлять мечемъ и голодомъ, и моромъ и звѣрями земными. 9. И когда Онъ снялъ пятую печать, я увидѣлъ подъ жертвенникомъ души убіенныхъ за слово Божіе и за свидѣтельство, которое они имѣли. 10. И возопили они громкимъ голосомъ, говоря...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 7-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И послѣ сего видѣлъ я четырехъ Ангеловъ, стоящихъ на четырехъ углахъ земли, держащихъ четыре вѣтра земли, чтобы не дулъ вѣтеръ ни на землю, ни на море, ни на какое дерево. 2. И видѣлъ я инаго Ангела, восходящаго отъ востока солнца и имѣющаго печать Бога живаго. И воскликнулъ онъ громкимъ голосомъ къ четыремъ Ангеламъ, которымъ дано вредить землѣ и морю, говоря: 3. не дѣлайте вреда ни землѣ, ни морю, ни деревамъ, доколѣ не положимъ печати на челахъ рабовъ Бога нашего. 4. И я слышалъ число запечатлѣнныхъ: запечатлѣнныхъ было сто сорокъ четыре тысячи изъ всѣхъ колѣнъ сыновъ Израилевыхъ. 5. Изъ колѣна Іудина запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Рувимова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Гадова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; 6. изъ колѣна Асирова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Нефѳалимова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Манассіина запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; 7. изъ колѣна Симеонова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Левіина запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Иссахарова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; 8. изъ колѣна Завулонова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Іосифова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ; изъ колѣна Веніаминова запечатлѣно двѣнадцать тысячъ. 9. Послѣ сего взглянулъ я, и вотъ, великое множество людей...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Библія (Сѵнод. переводъ). Апокалипсисъ. Глава 8-я (1902)

Библия (Синодальный перевод)«1. И когда Онъ снялъ седьмую печать, сдѣлалось безмолвіе на небѣ, какъ-бы на полчаса. 2. И я видѣлъ семь Ангеловъ, которые стояли предъ Богомъ; и дано имъ семь трубъ. 3. И пришелъ иный Ангелъ и сталъ предъ жертвенникомъ, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество ѳиміама, чтобы онъ съ молитвами всѣхъ святыхъ возложилъ его на золотый жертвенникъ, который предъ престоломъ. 4. И вознесся дымъ ѳиміама съ молитвами святыхъ отъ руки Ангела предъ Бога. 5. И взялъ Ангелъ кадильницу и наполнилъ ее огнемъ съ жертвенника, и повергъ на землю: и произошли голосá и громы и молніи и землетрясеніе. 6. И семь Ангеловъ, имѣющіе семь трубъ, приготовились трубить. 7. Первый Ангелъ вострубилъ, и сдѣлались градъ и огонь, смѣшанные съ кровью, и пали на землю; и третья часть деревъ сгорѣла, и вся трава зеленая сгорѣла. 8. Вторый Ангелъ вострубилъ, и какъ-бы большая гора, пылающая огнемъ, низверглась въ море; и третья часть моря сдѣлалась кровью, 9. и умерла третья часть одушевленныхъ тварей, живущихъ въ морѣ, и третья часть судовъ погибла. 10. Третій Ангелъ вострубилъ, и упала съ неба большая звѣзда, горящая подобно свѣтильнику, и пала на третью часть рѣкъ и на источники водъ. 11. Имя сей звѣздѣ полынь; и третья часть водъ сдѣлалась полынью, и многіе изъ людей умерли отъ водъ, потомучто онѣ стали горьки. 12. Четвертый Ангелъ...» (СПб., 1902.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

А. Н. Толстой. Романъ "Хожденіе по мукамъ". Глава 30-я (1922)

Алексей Николаевич Толстой«Послѣдній часъ до Москвы поѣздъ съ протяжнымъ свистомъ катилъ мимо опустѣвшихъ дачъ; бѣлый дымъ его путался въ осенней листвѣ, въ прозрачно-желтомъ березнякѣ, въ пурпуровомъ осинникѣ, откуда пахло грибами. Иногда, къ самому полотну свисала багровая, лапчатая вѣтвь клена. Сквозь порѣдѣвшій кустарникъ виднѣлись кое-гдѣ стеклянные шары на клумбахъ, въ дачныхъ домикахъ — забитыя ставни, на дорожкахъ, на ступеняхъ — покровъ изъ листьевъ. Вотъ пролетѣлъ мимо полустанокъ, гдѣ два солдата съ котомками, разинувъ рты, глядѣли на окна поѣзда, и на скамьѣ въ клѣтчатомъ пальтишкѣ сидѣла грустная, забытая Богомъ, барышня, чертя концомъ зонтика узоръ на мокрыхъ доскахъ платформы. Вотъ, за поворотомъ, изъ-за деревьевъ появился деревянный щитъ съ нарисованной бутылкой, — "Несравненная Рябиновая Шустова". Вотъ, кончился лѣсъ, и направо и налѣво потянулись длинныя гряды бѣло-зеленой капусты, у шлагбаума — возъ съ соломой и баба въ мужицкомъ полушубкѣ держитъ подъ уздцы упирающуюся сивую лошаденку. А вдали подъ длинной тучей уже видны были острые верхи башенъ и высоко надъ городомъ — пять сіяющихъ луковицъ Христа Спасителя. Телѣгинъ лежалъ въ вагонномъ окошкѣ, вдыхая густой запахъ октября, запахъ листьевъ, прѣлыхъ грибовъ, дымка отъ горящей гдѣ-то соломы, и земли, на разсвѣтѣ хваченной морозцемъ. Онъ чувствовалъ, какъ позади осталась трудная дорога двухъ мучительныхъ лѣтъ, и конецъ ея — въ этомъ чудесномъ, долгомъ...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

А. Н. Толстой. Романъ "Хожденіе по мукамъ". Глава 31-я (1922)

Алексей Николаевич Толстой«Когда наступили сумерки, Даша начала вздрагивать отъ каждаго шороха, бѣжала въ гостиную и прислушивалась. Нѣсколько разъ раскрывала какую-то книжку, — приложеніе къ "Нивѣ", — все на одной и той-же страницѣ: ..."Маруся любила шоколадъ, который мужъ привозилъ ей отъ Крафта"... Кинувъ книжку, Даша подходила къ окну. Въ морозныхъ сумеркахъ вспыхнули два окна напротивъ въ домѣ, гдѣ жила актриса Чародѣева, — тамъ горничная въ чепчикѣ беззвучно накрывала на столъ; появилась худая, какъ скелетъ, Чародѣева въ накинутой на плечи бархатной шубкѣ, сѣла къ столу и зѣвнула, — должно-быть спала на диванѣ; налила себѣ супу и вдругъ задумалась, уставилась стеклянными глазами на вазочку съ увядшей розой. "Маруся любила шоколадъ", — сквозь зубы повторила Даша. Вдругъ — позвонили. У Даши кровь отлила отъ сердца. Но это принесли вечернюю газету. "Не придетъ", подумала Даша и пошла въ столовую, гдѣ горѣла одна лампочка надъ бѣлой скатертью и тикали часы. Даша сѣла у стола: — "Вотъ такъ съ каждой секундой уходитъ жизнь"... Въ парадномъ опять позвонили. Задохнувшись, Даша опять вскочила и выбѣжала въ прихожую... Пришелъ сторожъ изъ лазарета, принесъ пакетъ съ бумагами. Тогда Даша ушла къ себѣ и легла на диванчикъ. Иванъ Ильичъ не придетъ, конечно, и правъ: — ждала два года, а дождалась — слова не нашла сказать. Вмѣсто любви — пустое мѣсто. Даша вытащила изъ-подъ шелковой подушечки носовой платокъ и стала надрывать его съ уголка...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

А. Н. Толстой. Романъ "Хожденіе по мукамъ". Глава 32-я (1922)

Алексей Николаевич Толстой«На пятый день пріѣзда, Иванъ Ильичъ получилъ изъ Петрограда казенный пакетъ съ назначеніемъ немедленно явиться на Обуховскій заводъ въ распоряженіе главнаго инженера. Радость по поводу этого, остатокъ дня, проведенный съ Дашей въ суетѣ по городу, торопливое прощанье на Николаевскомъ вокзалѣ, затѣмъ — купэ второго класса съ сухимъ тепломъ и пощелкивающимъ отопленіемъ, и неожиданно найденный въ карманѣ пакетикъ, перевязанный ленточкой, и въ немъ — два яблока, шоколадъ и пирожки, — все это было, какъ во снѣ. Иванъ Ильичъ разстегнулъ пуговки на воротникѣ суконной рубахи, вытянулъ ноги, и, не въ силахъ согнать съ лица глупѣйшей улыбки, глядѣлъ на сосѣда напротивъ, — неизвѣстнаго, строгаго старичка въ очкахъ. — "Изъ Москвы изволите ѣхать?" — спросилъ старичекъ. — "Да, изъ Москвы". — Боже, какое это было чудесное, любовное слово — Москва!.. переулки, залитые осеннимъ солнцемъ, сухіе листья подъ ногами, легкая, тонкая Даша, идущая по этимъ листьямъ, ея умный, ясный голосъ, — словъ онъ не помнилъ никакихъ, — и постоянный запахъ яблока, когда онъ наклонялся къ ней или цѣловалъ ея руку. — "Содомъ, содомскій городъ", — сказалъ старичекъ, — "три дня прожилъ у васъ на Кокоромъ подворьи... Насмотрѣлся..." — Онъ раздвинулъ ноги, обутыя въ сапоги и высокія калоши, и плюнулъ. — "На улицу выйдешь: люди — туда-сюда, — что такое?.. По лавкамъ бѣгаютъ, на извозчикахъ гоняютъ, торопятся... Какая причина? А ночью"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

А. Н. Толстой. Романъ "Хожденіе по мукамъ". Глава 33-я (1922)

Алексей Николаевич Толстой«Въ четвертомъ часу утра Иванъ Ильичъ шелъ пѣшкомъ съ завода. Была морозная, декабрьская ночь. Извозчика не попадалось, — теперь ихъ трудно было доставать даже въ центрѣ города въ такой часъ. Телѣгинъ быстро шелъ посреди пустынной улицы, дыша паромъ въ поднятый воротникъ. Въ свѣтѣ рѣдкихъ фонарей было видно, какъ воздухъ весь пронизанъ падающими морозными иглами. Громко похрустывалъ подъ ногами, поскрипывалъ снѣгъ. Впереди, на желтомъ и плоскомъ фасадѣ дома, мерцали красноватые отблески. Свернувъ за уголъ, Телѣгинъ увидѣлъ пламя костра въ рѣшетчатой жаровнѣ и кругомъ закутанныя, въ облакахъ пара, обмерзшія фигуры. Подальше на тротуарѣ стояли, вытянувшись въ линію, неподвижно, человѣкъ сто — женщины, старики и подростки: очередь у продовольственной лавки. Сбоку потоптывалъ валенками, похлопывалъ рукавицами ночной сторожъ. Иванъ Ильичъ шелъ вдоль очереди, глядя на приникшія къ стѣнѣ, закутанныя въ платки, въ одѣяла, скорченныя фигуры. — "Вчерась на Выборгской три лавки разнесли, начисто", — сказалъ одинъ голосъ. — "Только и остается". Третій голосъ проговорилъ: "Я вчерась спрашиваю керосину полъ фунта, — нѣтъ, говоритъ, керосину, больше совсѣмъ не будетъ, а Дементьевыхъ кухарка тутъ-же приходитъ и при мнѣ пять фунтовъ взяла по вольной цѣнѣ". — "Почемъ?" — "По два съ полтиной за фунтъ, дѣвушка". — "Это за керосинъ-то?" — "Такъ это не пройдетъ этому лавошнику, припомнимъ, будетъ время"...» (Берлинъ, 1922.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 8-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Николаевъ, подкрѣпившій себя въ Дуванкѣ двумя крышками водки, купленными у солдата, продававшаго ее на мосту, подергивалъ вожжами, повозочка подпрыгивала по каменной дорогѣ, ведущей вдоль Бельбека къ Севастополю, а братья, поталкиваясь нога объ ногу, хотя всякую минуту думали другъ о другѣ, упорно молчали. "Зачѣмъ онъ меня оскорбилъ?" — думалъ меньшой — "развѣ онъ не могъ не говорить про это? Точно, какъ будто онъ думалъ, что я воръ, да и теперь, кажется, сердится, такъ что мы ужъ навсегда разстроились. А какъ бы намъ славно было вдвоемъ въ Севастополѣ! Два брата, дружные между собой, оба сражаются съ врагомъ: одинъ старый уже, хотя не очень образованный, но храбрый воинъ, и другой — молодой... но тоже молодецъ... Черезъ недѣлю я бы всѣмъ доказалъ, что я ужъ не очень молоденькій! Я и краснѣть перестану, въ лицѣ будетъ мужество, да и усы небольшіе, но порядочные вырастутъ къ тому времени", — и онъ ущипнулъ себя за пушокъ, показавшійся у краевъ рта. — "Можетъ-быть, мы нынче пріѣдемъ и сейчасъ же попадемъ въ дѣло, вмѣстѣ съ братомъ. А онъ долженъ быть упорный и очень храбрый; такой, что много не говоритъ, а дѣлаетъ лучше другихъ. Я бы желалъ знать", — продолжалъ онъ, — "нарочно или нѣтъ онъ прижимаетъ меня къ самому краю повозки. Онъ, вѣрно, чувствуетъ, что мнѣ неловко, и дѣлаетъ видъ, что будто не замѣчаетъ меня. Вотъ мы нынче пріѣдемъ", — продолжалъ онъ разсуждать, прижимаясь къ краю повозки и боясь пошевелиться...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 9-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«"Неужели это уже Севастополь?" — спросилъ меньшой братъ, когда они поднялись на гору. И передъ ними открылись бухты съ мачтами кораблей, море съ непріятельскимъ далекимъ флотомъ, бѣлыя приморскія батареи, казармы, водопроводы, доки и строенія города, и бѣлыя, лиловыя облака дыма, безпрестанно поднимавшіяся по желтымъ горамъ, окружающимъ городъ и стоявшимъ въ синемъ небѣ, при розоватыхъ лучахъ солнца, уже съ блескомъ отражавшагося и спускавшагося къ горизонту темнаго моря. Володя безъ малѣйшаго содроганія увидѣлъ это страшное мѣсто, про которое онъ такъ много думалъ; напротивъ, онъ съ эстетическимъ наслажденіемъ и героическимъ чувствомъ самодовольства, что вотъ и онъ черезъ полчаса будетъ тамъ, смотрѣлъ на это дѣйствительно прелестно-оригинальное зрѣлище, и смотрѣлъ съ сосредоточеннымъ вниманіемъ до самаго того времени, пока они не пріѣхали на Сѣверную, въ обозъ полка брата, гдѣ должны были узнать навѣрное о мѣстѣ расположенія полка и батареи. Офицеръ, завѣдывавшій обозомъ, жилъ около такъ называемаго новаго городка, — дощатыхъ бараковъ, построенныхъ матросскими семействами, въ палаткѣ, соединенной съ довольно большимъ балаганомъ, построеннымъ изъ зеленыхъ дубовыхъ вѣтокъ, не успѣвшихъ еще совершенно засохнуть. Братья застали офицера передъ грязнымъ столомъ, на которомъ стоялъ стаканъ холоднаго чаю (съ папиросной золой), подносъ съ водкой и крошками сухой икры и хлѣба, въ одной желтовато...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 10-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Братья прошли первый понтонъ, дожидаясь повозки, и остановились на второмъ, который мѣстами уже заливало водой. Вѣтеръ, казавшійся слабымъ въ полѣ, здѣсь былъ весьма силенъ и порывистъ; мостъ качало, и волны, съ шумомъ ударяясь о бревна и разрѣзаясь на якоряхъ и канатахъ, заливали доски. Направо туманно-враждебно шумѣло и чернѣло море, отдѣляясь безконечною, ровною, черной линіей отъ звѣзднаго, свѣтло-сѣроватаго въ сіяніи горизонта; далеко гдѣ-то свѣтились огни на непріятельскомъ флотѣ; налѣво чернѣла темная масса нашего корабля и слышались удары волнъ о борта его; виднѣлся пароходъ, шумно и быстро двигающійся отъ Сѣверной. Огонь разорвавшейся около него бомбы освѣтилъ мгновенно высоко наваленныя туры на палубѣ, двухъ человѣкъ, стоящихъ наверху, и бѣлую пѣну и брызги зеленоватыхъ волнъ, разрѣзанныхъ пароходомъ. У края моста сидѣлъ, опустивъ ноги въ воду, какой-то человѣкъ въ одной рубахѣ и рубилъ что-то въ понтонѣ. Впереди, надъ Севастополемъ, носились тѣ же огни, и громче и громче долетали страшные звуки. Набѣжавшая волна съ моря разлилась по правой сторонѣ моста и замочила ноги Володѣ; два солдата, шлепая ногами по водѣ, прошли мимо него. Что-то вдругъ съ трескомъ освѣтило мостъ впереди, ѣдущую по немъ повозку и верхового, и осколки, со свистомъ поднимая брызги, попадали въ воду. — "А, Михайло Семенычъ!" — сказалъ верховой, останавливая лошадь противъ старшаго Козельцова, — "что, уже совсѣмъ"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Л. Н. Толстой. Томъ 2-й. "Севастопольскіе разсказы". Разсказъ 3-й. Гл. 11-я (1921)

Лев Николаевич Толстой«Войдя въ первую комнату, обставленную койками, на которыхъ лежали раненые, и пропитанную тяжелымъ, отвратительно-ужаснымъ госпитальнымъ запахомъ, они встрѣтили двухъ сестеръ милосердія, выходившихъ имъ навстрѣчу. Одна женщина, лѣтъ пятидесяти, съ черными глазами и строгимъ выраженіемъ лица, несла бинты и корпію и отдавала приказаніе молодому мальчику, фельдшеру, который шелъ за ней; другая, весьма хорошенькая дѣвушка, лѣтъ двадцати, съ блѣднымъ и нѣжнымъ, бѣлокурымъ личикомъ, какъ-то особенно мило-безпомощно смотрѣвшимъ изъ-подъ бѣлаго чепчика, положа руки въ карманы передничка, шла, потупившись, подлѣ старшей и, казалось, боялась отставать отъ нея. Козельцовъ обратился къ нимъ съ вопросомъ, не знаютъ ли онѣ, гдѣ Марцовъ, которому вчера оторвало ногу. — "Это, кажется, П. полка?" — спросила старшая. — "Что, онъ вамъ родственникъ?" — "Нѣтъ-съ, товарищъ". — "Проводите ихъ", — сказала она молодой сестрѣ, по-французски, — "вотъ сюда", — и сама подошла съ фельдшеромъ къ раненому. — "Пойдемъ же.... что ты смотришь!" — сказалъ Козельцовъ Володѣ, который, поднявъ брови, съ какимъ-то страдальческимъ выраженіемъ, не въ силахъ оторваться, смотрѣлъ на раненыхъ. — "Пойдемъ же". Володя пошелъ съ братомъ, но все продолжая оглядываться и безсознательно повторяя: "Ахъ, Боже мой! Ахъ, Боже мой!" — "Вѣрно, они недавно здѣсь?" — спросила сестра у Козельцова, указывая на Володю, который, ахая и вздыхая...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...