September 3rd, 2021

Большой Герб Российской Империи

И. С. Лукашъ. Повѣсть "Графъ Каліостро". Глава 5-я (1925)

Иван Созонтович Лукаш«Въ свѣтломъ просторѣ неба разлить желтоватый и грустный отсвѣтъ вечерней зари. У Тучкова моста, подлѣ Соляныхъ Буяновъ, черными хлыстами застыли мачты уснувшихъ галіотовъ. Васильевскій Островъ пустыненъ. Оконницы низкихъ домовъ блѣдно желтѣютъ зарей. Лужа у деревянныхъ мостковъ, какъ длинный блѣдный опалъ. Догораетъ заря, предвѣстница іюньской бѣлой ночи — ни свѣта, ни мглы, а сребристаго полусумрака. Безвѣтренный вечеръ. На Васильостровскихъ линеяхъ, за пустырями лаетъ цѣпной песъ на пустое и свѣтлое небо. Къ дому нѣмецкаго негоціанта Григора Фихтеля, что въ Волховскомъ переулкѣ, къ тѣмъ воротамъ на Невскій берегъ, гдѣ не просыхаетъ никогда грязь, — по вечерней зарѣ стали подходить многіе люди, кто въ гвардейской епанчѣ, кто въ купеческой круглой шляпѣ съ золотымъ галуномъ округъ тульи. Брались за мѣдный молотъ, изображающій львиную голову, и тишина переулка оглашалась тремя глухими ударами. Аллебардщикъ, заступившій на ночной караулъ къ Тучкову мосту, каждый разъ вскидывалъ голову. — "Экъ ихъ разобрало... Разумѣю, Фитель нѣмецкія именины справляетъ, а то поминанье родителей". И погасла желтая заря надъ Невой и побѣлѣли воды и какъ бы насторожились, когда въ переулокъ свернулъ съ Первой линеи тяжелый дормезъ, похожій на покойницкій катафалкъ. Сталъ, накренился. — "Разумѣю, дышломъ въ заборъ угодилъ: мѣсто тѣсное" — приглядѣлся отъ плошкоутовъ аллебардщикъ. Дверка дормеза блѣдно блеснула...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

И. С. Лукашъ. Повѣсть "Графъ Каліостро". Глава 6-я (1925)

Иван Созонтович Лукаш«У бѣлой баллюстрады, на желтомъ паркетѣ, горячія пятна солнца. За каріатидами бельведера, — полегчавшими, посинѣвшими, — огромно и ясно видна даль Царскаго Села: зеленые квадраты стриженныхъ рощъ, мостки, коричневыя поволоки овраговъ, рогатки и скирды скошеннаго сѣна, уходящія зелеными чалмами по скату къ вѣтренной мельницѣ, вертящей четкія крылья. Ея Величество въ бѣломъ гарнитуровомъ шлафрокѣ, — влажныя отъ умыванія волосы подобраны въ свѣтлый узелъ, волны волансьена колышатся на груди, — проходитъ въ неспѣшной прогулкѣ вдоль каріатидъ воздушной галлереи. Въ голубыхъ глазахъ государыни блеснули черныя, золотистыя искры. Она оглянулась: "Поспѣшите, милій другъ, Александръ Васильевичъ, али вамъ не пройти?" Въ стеклянныхъ дверяхъ наклонно отразились зеленые штофные обои, золоченые карнизы, простѣнки и на бельведеръ неловко протискался Ея Величества секретарь, тучный щеголь Храповицкій въ просторномъ коричневомъ фракѣ и въ атласномъ камзолѣ цвѣта молока съ кофе. — "Инда, матушка, въ потъ вогнала дверка сія". За Храповицкимъ, сухо постукивая коготками, выбѣжали господинъ Сиръ и господинъ Томъ, поджарыя англійскія собаки, — мордочки узкія, острыя уши торчкомъ, сѣрая шерсть, какъ гладкое серебро, обѣ въ ошейникахъ краснаго бархата, — любимцы императрицы. — "Слюшай, батушка, надобно тебѣ обливанья отъ пота". — "Обливаюсь, государыня, инда мерзну, да безъ толку: подобенъ грецкой губкѣ, водой насыщенной"...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сочиненія И. С. Тургенева. Томъ 1-й: "Записки Охотника". Разсказъ 12-й (1921)

Иван Сергеевич Тургенев«Я ѣхалъ съ охоты, вечеромъ, одинъ, на бѣговыхъ дрожкахъ. До дому было верстъ восемь; моя добрая рысистая кобыла бодро бѣжала по пыльной дорогѣ, изрѣдка похрапывая и шевеля ушами; усталая собака, словно привязанная, ни на шагъ не отставала отъ заднихъ колесъ. Гроза надвигалась. Впереди огромная лиловая туча медленно поднималась изъ-за лѣса; надо мною и мнѣ навстрѣчу неслись длинныя, сѣрыя облака; ракиты тревожно шевелились и лепетали. Душный жаръ внезапно смѣнился влажнымъ холодомъ; тѣни быстро густѣли. Я ударилъ вожжей по лошади, спустился въ оврагъ, перебрался черезъ сухой ручей, весь заросшій лозниками, поднялся въ гору и въѣхалъ въ лѣсъ. Дорога вилась передо мною, между густыми кустами орѣшника, уже залитыми мракомъ; я подвигался впередъ съ трудомъ. Дрожки прыгали по твердымъ корнямъ столѣтнихъ дубовъ и липъ, безпрестанно пересѣкавшимъ глубокія продольныя рытвины — слѣды телѣжныхъ колесъ; лошадь моя начала спотыкаться. Сильный вѣтеръ внезапно загудѣлъ въ вышинѣ, деревья забушевали, крупныя капли дождя рѣзко застучали, зашлепали по листьямъ, сверкнула молнія и гроза разразилась. Дождь полилъ ручьями. Я поѣхалъ шагомъ и скоро принужденъ былъ остановиться: лошадь моя вязла, я не видѣлъ ни зги. Кое-какъ пріютился я къ широкому кусту. Сгорбившись и закутавши лицо, ожидалъ я терпѣливо конца ненастья, какъ вдругъ, при блескѣ молніи, на дорогѣ почудилась мнѣ высокая фигура. Я сталъ пристально глядѣть...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сочиненія И. С. Тургенева. Томъ 1-й: "Записки Охотника". Разсказъ 13-й (1921)

Иван Сергеевич Тургенев«Я уже имѣлъ честь представить вамъ, благосклонные читатели, нѣкоторыхъ моихъ господъ сосѣдей; позвольте же мнѣ теперь, кстати (для нашего брата писателя все кстати) познакомить васъ еще съ двумя помѣщиками, у которыхъ я часто охотился, съ людьми весьма почтенными, благонамѣренными и пользующимися всеобщимъ уваженіемъ нѣсколькихъ уѣздовъ. Сперва опишу вамъ отставного генералъ-майора Вячеслава Иларіоновича Хвалынскаго. Представьте себѣ человѣка высокаго и когда-то стройнаго, теперь же нѣсколько обрюзглаго, но вовсе не дряхлаго, даже не устарѣлаго, человѣка въ зрѣломъ возрастѣ, въ самой, какъ говорится, порѣ. Правда, нѣкогда правильныя и теперь еще пріятныя черты лица его немного измѣнились, щеки повисли, частыя морщины лучеобразно расположились около глазъ, иныхъ зубовъ уже нѣтъ, какъ сказалъ Саади, по увѣренію Пушкина; русые волосы, по крайней мѣрѣ, всѣ тѣ, которые остались въ цѣлости, превратились въ лиловые, благодаря составу, купленному на Роменской конной ярмаркѣ у жида, выдававшаго себя за армянина; но Вячеславъ Иларіоновичъ выступаетъ бойко, смѣется звонко, позвякиваетъ шпорами, крутитъ усы, наконецъ, называетъ себя старымъ кавалеристомъ, между тѣмъ какъ извѣстно, что настоящіе старики сами никогда не называютъ себя стариками. Носитъ онъ обыкновенно сюртукъ, застегнутый доверху, высокій галстукъ съ накрахмаленными воротничками и панталоны сѣрыя съ искрой, военнаго покроя; шляпу же...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сочиненія А. П. Чехова. Томъ 5-й. Разсказъ 3-й (1921)

Антон Павлович Чехов«Я стоялъ на берегу Голтвы и ждалъ съ того берега парома. Въ обыкновенное время Голтва представляетъ изъ себя рѣчонку средней руки, молчаливую и задумчивую, кротко блистающую изъ-за густыхъ камышей, теперь же предо мной разстилалось цѣлое озеро. Разгулявшаяся вешняя вода перешагнула оба берега и далеко затопила оба побережья, захвативъ огороды, сѣнокосы и болота, такъ что на водной поверхности не рѣдкость было встрѣтить одиноко торчащіе тополи и кусты, похожіе въ потемкахъ на суровые утесы. Погода казалась мнѣ великолѣпной. Было темно, но я все-таки видѣлъ и деревья, и воду, и людей... Міръ освѣщался звѣздами, которыя всплошную усыпали все небо. Не помню, когда въ другое время я видѣлъ столько звѣздъ. Буквально некуда было пальцемъ ткнуть. Тутъ были крупныя, какъ гусиное яйцо, и мелкія, съ конопляное зерно... Ради праздничнаго парада вышли онѣ на небо всѣ до одной, отъ мала до велика, умытыя, обновленныя, радостныя, и всѣ до одной тихо шевелили своими лучами. Небо отражалось въ водѣ; звѣзды купались въ темной глубинѣ и дрожали вмѣстѣ съ легкой зыбью. Въ воздухѣ было тепло и тихо... Далеко, на томъ берегу, въ непроглядной тьмѣ, горѣло въ разсыпную нѣсколько ярко-красныхъ огней... Въ двухъ шагахъ отъ меня темнѣлъ силуэтъ мужика въ высокой шляпѣ и съ толстой, суковатой палкой. — "Какъ, однако, долго нѣтъ парома!" — сказалъ я. — "А пора ему быть", — отвѣтилъ мнѣ силуэтъ. — "Ты тоже дожидаешься парома?"...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сочиненія А. П. Чехова. Томъ 5-й. Разсказъ 4-й (1921)

Антон Павлович Чехов«У широкой степной дороги, называемой большимъ шляхомъ, ночевала отара овецъ. Стерегли ее два пастуха. Одинъ, старикъ лѣтъ восьмидесяти, беззубый, съ дрожащимъ лицомъ, лежалъ на животѣ у самой дороги, положивъ локти на пыльные листья подорожника; другой — молодой парень, съ густыми черными бровями и безусый, одѣтый въ рядно, изъ котораго шьютъ дешевые мѣшки, лежалъ на спинѣ, положивъ руки подъ голову, и глядѣлъ вверхъ на небо, гдѣ надъ самымъ его лицомъ тянулся млечный путь и дремали звѣзды. Пастухи были не одни. На сажень отъ нихъ въ сумракѣ, застилавшемъ дорогу, темнѣла осѣдланная лошадь, а возлѣ нея, опираясь на сѣдло, стоялъ мужчина въ большихъ сапогахъ и короткой чумаркѣ, по всѣмъ видимостямъ, господскій объѣздчикъ. Судя по его фигурѣ, прямой и неподвижной, по манерамъ, по обращенію съ пастухами, лошадью, это былъ человѣкъ серьезный, разсудительный и знающій себѣ цѣну; даже въ потемкахъ были замѣтны въ немъ слѣды военной выправки и то величаво-снисходительное выраженіе, какое пріобрѣтается отъ частаго обращенія съ господами и управляющими. Овцы спали. На сѣромъ фонѣ зари, начинавшей уже покрывать восточную часть неба, тамъ и сямъ видны были силуэты не спавшихъ овецъ; онѣ стояли и, опустивъ головы, о чемъ-то думали. Ихъ мысли, длительныя, тягучія, вызываемыя представленіями только о широкой степи и небѣ, о дняхъ и ночахъ, вѣроятно, поражали и угнетали ихъ самихъ до безчувствія, и онѣ...» (Берлинъ, 1921.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1957 годъ. Статья 1-я (1957)

Архимандрит Константин (Зайцев)«"Юбилей" истекъ Революціи 1905–6 г.г. — подлинной Революціи, потрясшей самыя основы Исторической Россіи, но потомъ канализованной и какъ будто на пользу Россіи обратившейся. Нагляденъ былъ расцвѣтъ Россіи въ послѣдующіе десять лѣтъ. И эти же десять лѣтъ опредѣлили внутренній распадъ, который позволилъ съ безпримѣрной легкостью силамъ тьмы овладѣть Россіей въ итогѣ столичныхъ безпорядковъ, способныхъ въ нормальныхъ условіяхъ быть легко ликвидированными, пусть и мѣрами экстренными. Осознать эту роковую двойственность, казалось бы, легче всего поколѣніямъ, которыя жили сознательной жизнью въ эпоху предшествующую Великой Войнѣ. Это ихъ долгъ. Но сдѣлать это можно только въ широкой перспективѣ, осознавъ Россію Императорскую въ составѣ Исторической Россіи въ ея цѣломъ. Чтобы это сдѣлать, нужно выключиться изъ Императорской Россіи. Нужно увидѣть ее не такъ, какъ она себя видѣла, со своей высоты взирая на русское прошлое, а какъ она сама должна быть оцѣниваема подъ угломъ зрѣнія заданія промыслительнаго, которое было заложено въ Исторической Россіи, въ ея цѣломъ. Устанавливая эту предпосылку, мы тѣмъ признаемъ, что Императорская Россія неспособна обнять своимъ взоромъ историческій ходъ Россіи въ той мірообъемлющей исторіософской концепціи, которая присуща церковно-православному русскому сознанію, не тронутому западничествомъ. Да. Это такъ. Вѣдь, что такое — Западная культура? Продуктъ Отступленія...» (Jordanville, 1957.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1957 годъ. Статья 2-я (1957)

Николай Дмитриевич Тальберг«Разительнымъ примѣромъ предвзятаго мнѣнія служатъ распространенныя сужденія о весьма выдающемся русскомъ государственномъ дѣятелѣ XIX и начала XX вѣковъ статсъ-секретарѣ Константинѣ Петровичѣ Побѣдоносцевѣ, скончавшемся пятьдесятъ лѣтъ назадъ въ С.-Петербургѣ 10 марта 1907 г. Естественно, что злобнымъ опороченіемъ его занимались тѣ, кому ненавистна была Православная Самодержавная монархія, неотрывность которой отъ самаго бытія Россіи Побѣдоносцевъ исповѣдывалъ. Разрушительныя силы знали, какого сильнаго врага имѣли они въ лицѣ этого глубоко идейнаго, исключительно умнаго и всесторонне образованнаго государственнаго мужа, способнаго словомъ, перомъ и дѣломъ отстаивать святую для него истину и разоблачать лживость и порочность тѣхъ, кто продолжали пагубное дѣло творцовъ "великой" французской революціи. Ненависть къ Побѣдоносцеву гробокопателей Россіи понятна. Но тѣмъ непонятнѣе травля Побѣдоносцева людьми, придерживавшимися, казалось бы, здоровыхъ взглядовъ. Многіе изъ нихъ не умѣли оцѣнить ту огромную положительную силу какую являлъ этотъ вѣрующій христіанинъ, крупный законовѣдъ, опытный и ревностный слуга четырехъ монарховъ и прямодушный совѣтникъ трехъ изъ нихъ, неустанно трудившійся на пользу и во славу Церкви и Россійской Имперіи. Близкій духомъ идеалистамъ-славянофиламъ, Побѣдоносцевъ не замкнулся въ своемъ петербургскомъ кабинетѣ, а стремился протянуть оттуда...» (Jordanville, 1957.) далѣе...