June 11th, 2020

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 8-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«По воскресеньямъ Петрикъ выходилъ изъ отеля Модернъ въ восьмомъ часу. Онъ былъ пріодѣтъ. Въ улицахъ Парижа было тихо и, казалось, въ воздухѣ чувствовалась городская усталость. Томенъ и сладокъ былъ воздухъ, не успѣвшій насытиться автомобильной гарью. Движенія было мало. Парижъ отдыхалъ. Петрикъ шелъ легкой походкой по пустынному въ эти часы Boulevard de Grenelle къ Сенѣ, переходилъ въ Пасси и узкими, крѣпко спящими уличками выбирался къ Porte Dauphiné. Сердце Петрика сжималось. Онъ шелъ точно на любовное свиданіе. Передъ нимъ была широкая площадь разрушенныхъ укрѣпленій. Вправо и влѣво видны были строительныя работы. Планировали улицы. Высокіе "доходные" дома строились на мѣстѣ срытыхъ брустверовъ. Къ голубѣющему небу тянулись тонкіе ажурные подъемные краны и подъ ними были скелеты желѣзо-бетонныхъ стѣнъ. Горы земли и песку были подлѣ нихъ. Глубокая траншея шла въ землѣ. "Все мое сказало злато!.." Мирный торговый Парижъ вытѣснялъ Парижъ боевой, помнившій страшные дни 1870-го года. Широкое Avenue du bois de Boulogne было въ нѣжномъ розовомъ туманѣ. Тріумфальная арка на Этуали казалась прозрачною голубою игрушкой. Широкія аллеи уже пожелтѣвшихъ платановъ скрывали вышину шестиэтажныхъ домовъ. Площадь передъ Петрикомъ была въ маленькихъ садикахъ. Арки входовъ въ метро скрывались въ зелени. Мощною лѣсною стѣною высился позлащенный солнцемъ прекрасный Булонскій лѣсъ. Петрикъ переходилъ по блестящимъ...» (Парижъ, 1930.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 9-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Была осень. Ноябрь. Непривѣтливъ и унылъ былъ Парижъ въ своихъ далекихъ кварталахъ. Холодный вѣтеръ съ дождемъ носился по улицамъ. Вода текла по спускамъ "метро". Вечеромъ фонари казались тусклыми и пусто было за столиками бистро. Продавцы жареныхъ каштановъ грѣли руки у своихъ желѣзныхъ очаговъ и лопатками подгребали красные уголья. Была суббота. По субботамъ въ Галлиполійскомъ собраніи, въ томъ же самомъ залѣ, гдѣ въ будни читали лекціи, служили всенощную. Служба была поздняя, чтобы дать возможность работавшимъ на заводахъ вернуться съ работы и переодѣться. Петрикъ пошелъ въ церковь. Народа было мало. Больше были женщины: жены генераловъ и офицеровъ и ихъ дочери. Бѣдно и скромно одѣтыя онѣ стояли по сторонамъ зала. Служили просто, не торопливо, и молитвенное настроеніе, какъ-то само сходило на Петрика. Когда служба кончилась, онъ вышелъ на темный черный дворъ. Нѣсколько человѣкъ, укрываясь отъ вѣтра и дождя въ углу, закуривали папиросы. Дамы, раскрывъ зонтики, входили въ ворота. Вѣтеръ крутилъ и игралъ ихъ короткими юбками. Петрикъ, поднявъ отъ дождя воротникъ своего холоднаго, на рынкѣ купленнаго пальто, проходилъ мимо курящихъ. Его несмѣло и негромко окликнули: "Петръ Сергѣевичъ"... Петрикъ повернулся къ курившимъ. Отъ нихъ отдѣлился высокій худощавый человѣкъ въ англійской шинели, покрашенной въ черный цвѣтъ. Въ немъ Петрикъ не столько въ лицо, сколько по фигурѣ сейчасъ же узналъ Ферфаксова...» (Парижъ, 1930.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 10-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Ферфаксовъ и точно не спалъ эту ночь. Онъ былъ сильно взволнованъ. Онъ никогда не видалъ никого изъ Великихъ Князей. Верховный же Главнокомандующій представлялся ему совсѣмъ особеннымъ человѣкомъ и все въ немъ должно было быть необычнымъ и самая обстановка его жизни не должна была походить на ихъ бѣженскую обстановку. Эти годы у Ферфаксова были досуги. Раньше онъ эти досуги посвящалъ охотѣ. Теперь охоты не было. И Ферфаксовъ сталъ увлекаться чтеніемъ. Читалъ онъ по преимуществу историческія книги. Въ прошломъ онъ искалъ указанія на настоящее. Онъ твердо вѣрилъ, что исторія повторяется. Онъ читалъ про королей въ изгнаніи. Про Польскаго короля, Станислава Понятовскаго, про короля Франціи Людовика XVIII, читалъ, какъ жили они въ Россіи и въ Англіи со своимъ дворомъ, со своею дворцовою стражею, съ караулами вѣрныхъ солдатъ. Великій Князь не былъ королемъ, но Ферфаксовъ зналъ, что для Франціи онъ былъ больше, чѣмъ любой король. Онъ былъ спаситель Франціи и великій полководецъ. Ферфаксовъ отлично помнилъ, какъ впервые къ нимъ на постъ Ляо-хе-дзы пришло извѣстіе о Танненбергской битвѣ, о пораженіи нашихъ I и II армій, о сотняхъ тысячъ плѣнныхъ, о гибели цѣлыхъ корпусовъ, о сдачѣ дивизій съ ихъ артиллеріей и помнилъ, какое страшное смущеніе было у него на душѣ. Онъ помнилъ тѣ разговоры, что шли тогда между офицерами и помнилъ тѣ жесткія слова, что сказалъ тогда Толя Кудумцевъ. Въ нихъ сквозило отчаяніе и презрѣніе...» (Парижъ, 1930.)
далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 11-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«По узкой лѣстничкѣ, прилѣпившейся къ стѣнѣ, такой узкой, что вдвоемъ нельзя было идти, спустились въ церковь. Она была устроена въ боковой пристройкѣ дачи, стоявшей прямо на землѣ. Должно быть, здѣсь былъ раньше кабинетъ владѣльца Шуаньи. Полъ былъ покрытъ соломенной циновкой. Нѣсколько недорогихъ ковровъ лежало посерединѣ и по сторонамъ. Эта комната была перегорожена дощатымъ иконостасомъ, выкрашеннымъ коричневой краскою. Верхъ иконостаса былъ раздѣланъ "кремлевскими" зубцами. Три плоскихъ, выпиленныхъ изъ досокъ купола были надъ вратами. Одинъ побольше надъ царскими, два поменьше, надъ малыми. Они были покрашены въ синюю краску и по нимъ были нарисованы золотыя звѣздочки. Подъ куполами были бѣлыя башенки съ нарисованными на нихъ окнами звонницъ. По иконостасу и по стѣнамъ были развѣшаны иконы. Тутъ были маленькія, семейныя, очень старинныя и цѣнныя и между ними висѣли простыя, писанныя на доскахъ, и просто печатанныя на бумагѣ иконы. Небольшія хоругви съ наклеенными на шелку бумажными образами стояли по бокамъ малыхъ вратъ. Приведшій въ церковь человѣкъ въ сѣдой бородкѣ пояснилъ пѣвчимъ: "Вся церковь сдѣлана собственноручно Великой Княгиней". Все въ церкви было просто и бѣдно и въ тоже время изящно и умилительно-трогательно. Передъ большими иконами свѣшивались на бронзовыхъ цѣпяхъ лампады, сдѣланныя изъ распиленнаго пополамъ кокосоваго орѣха...» (Парижъ, 1930.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 12-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Въ вагонѣ Ферфаксовъ сѣлъ въ сторонѣ отъ своихъ товарищей. Онъ хотѣлъ быть одинъ. Все то, что онъ видѣлъ и перечувствовалъ, надо было продумать и пережить. Онъ торопился къ Ранцеву. Ему, Петру Сергѣевичу, разсказать. Ему вылить все то, что онъ теперь чувствовалъ, и въ чемъ не могъ разобраться. Петрикъ его ожидалъ. Было темно. Ноябрьскій день догоралъ. Сквозь туманы и мглу надоѣдливо играли огни Эйфелевой башни. Нагло било въ глаза богатство однихъ и нищета другихъ. Къ золотому тельцу, казалось, взывали эти пестрые огни и было въ нихъ что-то страшное. Петрикъ не пустилъ въ своей комнатѣ электричество. Ферфаксовъ, волнуясь и торопясь, разсказывалъ все то, что онъ только что видѣлъ и что онъ слышалъ въ Шуаньи. — "Ты понимаешь, Петръ Сергѣевичъ, эти слезы на глазахъ Великаго Князя... Все это было не такъ, какъ я ожидалъ... Можетъ быть, въ сто... въ тысячу разъ лучше, выше, благороднѣе, но только не такъ... Ты понимаешь... Онъ не король въ изгнаніи... Тамъ не было ни часовыхъ, ни придворныхъ... Все просто... Онъ... плѣнникъ... Да... да... У него бывали маршалы Жоффръ и Фошъ, его друзья, его боевые соратники... Но... потаясь!.. Ты понимаешь силу этого слова. Онъ обѣщалъ не бывать въ Парижѣ... Онъ никуда не ѣздитъ изъ Шуаньи... А Шуаньи, это не дворецъ... Это дача... скромная дача, имъ купленная для того, чтобы жить... Онъ ждетъ... Россіи... А тѣ... признали грязную, кровавую республику позорнаго Брестскаго мира. Имъ пожимаютъ руки... На ихъ рукахъ кровь милліона французовъ"...» (Парижъ, 1930.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

П. Н. Красновъ. Романъ "Выпашь". Часть 4-я, Глава 13-я (1931)

Генерал Петр Николаевич Краснов«Бываетъ бѣдность опрятная, даже щеголеватая какая-то бѣдность. Точно говоритъ: "вотъ, молъ, и бѣдны мы до крайности, но воздухъ у насъ чистый, на окнѣ виситъ занавѣска, по стѣнамъ приколоты открытки или карточки какія-нибудь и въ углу устроена бумажная иконка. Мы Бога не забыли". Такую бѣдность видѣлъ Петрикъ у Татьяны Михайловны, у Ферфаксова и у многихъ другихъ обитателей отеля Модернъ. Въ этой бѣдности нѣтъ ничего унижающаго. Видно стремленіе побѣдить бѣдность и чувствуется не потерянная вѣра въ лучшее будущее. Но бываетъ бѣдность грязная, неопрятная, гдѣ чувствуется, что человѣкъ дошелъ до конца силъ въ своей борьбѣ и больше бороться не можетъ: такая бѣдность удѣлъ холостяковъ и стариковъ. Прибирать за ними некому, а сами они по немощи уже не могутъ слѣдить за собою. Такую грязную, неопрятную, ужасающую бѣдность нашелъ Петрикъ у Стараго Ржонда. Онъ разыскалъ его съ трудомъ, въ отдаленномъ кварталѣ Парижа, у самыхъ укрѣпленій, недалеко отъ парка Монсури, — парка бѣдныхъ влюбленныхъ парочекъ. Уличка St.-Yves начиналась крутой лѣстницей, подобіемъ крѣпостной потерны. Когда Петрикъ поднялся по этой лѣстницѣ съ очень старыми избитыми временемъ ступенями, онъ очутился въ совсѣмъ особенномъ Парижѣ. Улица была короткая. На ней мало было домовъ, да и тѣ были небольшіе, сѣрые двухъ и трехъ этажные. Они чередовались заборами и складами съ сараями. Въ уличкѣ было безлюдно и тихо. Парижъ съ его шумами и грохотомъ...» (Парижъ, 1930.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Молитвы о спасеніи Россіи

Герб Российской Империи 1817-1831«Го́споди Бо́же, Спаси́телю на́шъ, къ Тебѣ́ припа́даемъ сокруше́ннымъ се́рдцемъ и исповѣ́дуемъ грѣхи́ и беззако́нія на́ша, и́миже отврати́хомъ Твое́ благоутро́біе. Отступи́хомъ бо отъ Тебе́, Влады́ко, и за́повѣдей Твои́хъ не соблюдо́хомъ, ниже́ сотвори́хомъ, еще́ же и попусти́хомъ прикосну́тися Пома́заннику Твоему́. Сего́ ра́ди разгнѣ́вался еси́ на наро́дъ на́шъ, просте́рлъ еси́ ру́ку Твою́ и воспла́кася земля́ на́ша и болѣ́зни сме́ртныя объя́ша на́съ. Гла́домъ, ску́достію и нестрое́ніемъ порази́лъ еси́ страну́ на́шу и да́лъ еси́ на́съ на попра́ніе враго́мъ на́шимъ. Ума́лихомся па́че всѣ́хъ язы́къ и бы́хомъ поноше́ніе да́же до коне́цъ земли́. Вѣ́мы оба́че, я́коже наказу́еши на́съ, я́ко Оте́цъ сы́ны, да скорбьми́ обрати́ши на́съ къ Себѣ́, тѣ́мже въ покая́ніи зове́мъ Ти́: оста́ви на́мъ до́лги на́ша и изба́ви на́съ отъ вра́гъ на́шихъ. Бо́же си́лъ, Царю́ ца́рствующихъ и Го́споди госпо́дствующихъ, при́зри ми́лостивымъ о́комъ на лю́тѣ стра́ждущую Це́рковь на́шу Россíйскую, уста́ви гоне́ніе, огради́ ю́ моли́твами святи́телей ея́ и вѣ́рныхъ служи́телей олтаря́ Твоего́. Ты́ вѣ́си, Всемилосе́рдый, бѣду́ на́шу, слы́шиши рыда́ніе всего́ наро́да на́шего, стена́нія си́рыхъ, вдови́цъ и младе́нцевъ непови́нныхъ, зри́ши мно́жество изгна́нныхъ и въ го́рькихъ рабо́тахъ су́щихъ, му́чимыхъ и тма́ми те́мъ погиба́ющихъ. Пощади́ на́съ грѣ́шныхъ, Го́споди, умилосе́рдися надъ Оте́чествомъ на́шимъ, мно́гіе го́ды въ порабоще́ніи безбо́жнымъ власте́мъ стра́ждущимъ...» (Парижъ, 1939.) далѣе...