Большой Герб Российской Империи

Молитвы о спасеніи Россіи

Герб Российской Империи 1817-1831«Го́споди Бо́же, Спаси́телю на́шъ, къ Тебѣ́ припа́даемъ сокруше́ннымъ се́рдцемъ и исповѣ́дуемъ грѣхи́ и беззако́нія на́ша, и́миже отврати́хомъ Твое́ благоутро́біе. Отступи́хомъ бо отъ Тебе́, Влады́ко, и за́повѣдей Твои́хъ не соблюдо́хомъ, ниже́ сотвори́хомъ, еще́ же и попусти́хомъ прикосну́тися Пома́заннику Твоему́. Сего́ ра́ди разгнѣ́вался еси́ на наро́дъ на́шъ, просте́рлъ еси́ ру́ку Твою́ и воспла́кася земля́ на́ша и болѣ́зни сме́ртныя объя́ша на́съ. Гла́домъ, ску́достію и нестрое́ніемъ порази́лъ еси́ страну́ на́шу и да́лъ еси́ на́съ на попра́ніе враго́мъ на́шимъ. Ума́лихомся па́че всѣ́хъ язы́къ и бы́хомъ поноше́ніе да́же до коне́цъ земли́. Вѣ́мы оба́че, я́коже наказу́еши на́съ, я́ко Оте́цъ сы́ны, да скорбьми́ обрати́ши на́съ къ Себѣ́, тѣ́мже въ покая́ніи зове́мъ Ти́: оста́ви на́мъ до́лги на́ша и изба́ви на́съ отъ вра́гъ на́шихъ. Бо́же си́лъ, Царю́ ца́рствующихъ и Го́споди госпо́дствующихъ, при́зри ми́лостивымъ о́комъ на лю́тѣ стра́ждущую Це́рковь на́шу Россíйскую, уста́ви гоне́ніе, огради́ ю́ моли́твами святи́телей ея́ и вѣ́рныхъ служи́телей олтаря́ Твоего́. Ты́ вѣ́си, Всемилосе́рдый, бѣду́ на́шу, слы́шиши рыда́ніе всего́ наро́да на́шего, стена́нія си́рыхъ, вдови́цъ и младе́нцевъ непови́нныхъ, зри́ши мно́жество изгна́нныхъ и въ го́рькихъ рабо́тахъ су́щихъ, му́чимыхъ и тма́ми те́мъ погиба́ющихъ. Пощади́ на́съ грѣ́шныхъ, Го́споди, умилосе́рдися надъ Оте́чествомъ на́шимъ, мно́гіе го́ды въ порабоще́ніи безбо́жнымъ власте́мъ стра́ждущимъ...» (Парижъ, 1939.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1958 годъ. Статья 9-я (1958)

Николай Дмитриевич Тальберг«Впервые въ XVII в. русское Православіе дѣлается болѣе извѣстнымъ европейскимъ народамъ. Въ ихъ земляхъ постепенно выростаютъ диковинные храмы, оглашаемые своеобразнымъ пѣніемъ, появляются священники, столь по виду отличные отъ мѣстныхъ. Съ 19 в. число русскихъ церквей увеличивается все больше. Естественнымъ путемъ прокладываетъ себѣ путь въ Европѣ это своеобразное русское миссіонерство. Въ силу различныхъ обстоятельствъ возникали русскіе храмы. Наши великія княжны, выходя замужъ за европейскихъ королевичей и принцевъ, отеческой вѣры не мѣняли, имѣя при себѣ духовниковъ и созидая свои храмы. Дипломатическіе представители Русскаго государства, ширившагося и пріобрѣтавшаго все большее международное значеніе, такъ же нуждались въ удовлетвореніи своихъ религіозныхъ потребностей. Съ усиленіемъ посѣщаемости русскими для леченія и отдохновенія курортовъ и живописныхъ мѣстъ Европы, возникала необходимость имѣть тамъ православныя церкви. Посильное изложеніе исторіи возникновенія всѣхъ этихъ храмовъ въ Европѣ и является задачей даннаго очерка. Главными источниками для такового послужили замѣчательныя книги протоіерея Алексѣя Петровича Мальцева: "Братскій Ежегодникъ. Православныя Церкви и Русскія учрежденія заграницею. Петроградъ 1906 г." и "Берлинскій Братскій "Временникъ". Православныя Церкви и Русскія учрежденія за границею. Берлинъ. 1911". Обѣ книги изданы Св. Князь-Владимірскимъ Братствомъ, творцомъ...» (Jordanville, 1958.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Сборникъ "Православный Путь" за 1958 годъ. Статья 8-я (1958)

Явление Честного Креста 14(27) сентября 1925 года над монастырем святого Иоанна Богослова в Афинах«Въ виду отсутствія популярной литературы о нашемъ церковномъ календарѣ, часто приходится слышать, какъ совершенно некомпетентныя въ этомъ вопросѣ лица выражаютъ недовольство "упрямствомъ" нашей церковной іерархіи, держащейся до сего времени стараго юліанскаго календаря и не желающей знать всѣхъ практическихъ неудобствъ его — въ особенности для нашей учащейся молодежи въ заграничныхъ условіяхъ. Ихъ легкомысленныя требованія о празднованіи нами своихъ праздниковъ одновременно съ инославными — по новому григоріанскому календарю, къ нашему горю и стыду, краснорѣчиво свидѣтельствуютъ о полномъ непониманіи того, отъ какого цѣннѣйшаго сокровища они желаютъ отказаться. Такія неправильныя оцѣнки нашего календаря, незамѣтно внѣдряясь въ сознаніе членовъ нашей церкви, легко могутъ стать чреватыми кататрофическими для насъ сдвигами. Для предупрежденія этой опасности авторъ счелъ своевременной свою скромную попытку популярнаго объясненія нашего церковнаго календаря, изъ чего вытекаетъ и вся важность его сохраненія. Въ основу своего труда авторъ взялъ сочиненіе о "Церковномъ времясчисленіи" нашего ученаго астронома, счетчика Пулковской обсерваторіи А. Предтеченскаго. Этотъ трудъ былъ изданъ въ 1941 г. Русской Духоной Миссіей въ Пекинѣ, къ сожалѣнію, съ нѣкоторыми ошибками и съ такимъ сопровожденіемъ, которое не совпадало съ утвержденіями ученаго автора. Всѣ приводимыя ниже вычисленія и цитаты съ указаніемъ...» (Jordanville, 1958.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

С. М. Волконскій. "Послѣдній день". Ч. 1-я. Гл. 3-я. Подразд. 2-й (1925)

Князь Сергей Михайлович Волконский«Андрей никогда съ Разумѣльскимъ иначе, какъ мимоходомъ, не встрѣчался, отношеній между ними не было. Никогда ни о чемъ не обмѣнялись мнѣніями. Одинъ только разъ, какъ-то большой дорогой встрѣтившись, прошли вмѣстѣ съ полверсты. Чтобы не молчать, что Андрей считалъ неловкимъ, и чтобы не говорить о вредителяхъ, что онъ считалъ неучтивымъ (какъ будто у человѣка нѣтъ другихъ интересовъ, кромѣ своей спеціальности!), Андрей упомянулъ о перемиріи съ японцами и о будущей Государственной Думѣ. — "Что же?" — фыркнулъ Разумѣльскій, — "Ликованье?" На нѣкоторыя слова трудно отвѣчать. Андрей отвѣтилъ не на слова, а на свое впечатлѣнье отъ этихъ словъ: онъ пожалъ плечами. — "Люди всегда ликуютъ", — пояснилъ Разумѣльскій, — "когда несчастіе минуетъ, ликуютъ тому, что миновало. А о томъ, что несчастіе могло бы и не быть, и не помышляютъ". — "Да", — сказалъ Андрей съ разстановкой, — "война большое несчастіе... Но нельзя же ставить людямъ въ укоръ, что они радуются минованію ея". — "Ну да, что жертвы радуются, это естественно..." Онъ не договаривалъ, и Андрею было неловко оставаться на этомъ предметѣ разговора. Онъ спросилъ: "А Дума?" Съ лѣнивымъ безразличіемъ Разумѣльскій протянулъ: "Какъ повернется... Да и какіе выборы... Да будутъ ли давать говорить..." — "Какъ, будутъ ли давать говорить? Для того и Дума, чтобы, высказывалась". — "А закрытіе парламента?" — и Разумѣльскій скорчилъ гримасу: — "Ну, да вѣдь это все"...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

С. М. Волконскій. "Послѣдній день". Ч. 1-я. Гл. 3-я. Подразд. 1-й (1925)

Князь Сергей Михайлович Волконский«Былъ августъ на исходѣ. Рдѣли яблоки въ саду. Шалашъ у съемщиковъ былъ крытъ новою своею желтою соломой, около него стояли телѣги, распряженныя лошади въ телѣгахъ брали кормъ, фыркали и топтались, а на цѣпи рвались и лаяли лютые косматые псы. Груды яблокъ, красныхъ, желтыхъ, бѣлыхъ, зеленыхъ, пестрыхъ, горы синей сливы лежали вокругъ шалаша. Яблочнымъ духомъ отъ сада несло. На чайномъ столѣ Маріи Михайловны плоды весенніе, первые, смѣнились осенними, послѣдними, и пчела не только принесла на ея столъ собранную ею "полевую дань", но и самую свою "келью восковую" отдала въ ея хрустальную вазу. Цвѣты въ клумбахъ горѣли горячими красками, а тѣ, что отгорѣли, никли подъ тяжестью сѣменного налива. Уже предчувствіе отцвѣта примѣшивало свою грусть къ пахучей радости цвѣтенья. И астры-предвѣстницы, раскрывая свои звѣзды, провожали уходящее лѣто и пестрою улыбкой улыбались невѣдомымъ грядущимъ бурямъ. Деревья и кусты еще густые и зеленые стояли, но уже тронулись въ краску. Какъ ожогомъ обожженные, краснѣли краснымъ сѣменемъ обсыпанные пакольники. Изъ темной зелени липъ нѣтъ-нѣтъ выглядывала желтая вѣтка. Клены мѣдью наливались, въ пунцовый путь свой тронулся веселый бересклетъ, береза первая позолотѣла. Была растительная сытость и было первое прикосновеніе ущерба. Съ могучей дубовой высоты падали тяжелые желуди на землю и, послушные дыханью солнечнаго дня, плавали на разныхъ высотахъ воздушнаго...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

С. М. Волконскій. "Послѣдній день". Ч. 1-я. Гл. 2-я. Подразд. 6-й (1925)

Князь Сергей Михайлович Волконский«Выйдя изъ малыгинскаго дома, Разумѣльскій пошелъ не дорогой, а черезъ садъ. Садъ Маріи Михаиловны былъ большой, почти сто десятинъ, а, пожалуй, и больше, и въ немъ было, какъ бы сказать, три разныхъ района, разнаго характера. Около самаго дома былъ настоящій садъ, холёный, съ хорошимъ газономъ, съ цвѣтниками, гдѣ ничто не росло иначе, чѣмъ какъ того желала хозяйка. Тутъ соблюдался видъ, подрѣзывалось и даже рубилось то, что виду мѣшаетъ, тутъ стригли, подметали, укатывали, трамбовали, и Марія Михаиловна съ большимъ умѣніемъ и вкусомъ сумѣла, въ той черноземной, безлѣсной, почти уже степной мѣстности, дать обманчивое впечатлѣніе лѣсистости и волнистости, которое, въ сущности, и есть цѣль всякаго садовода, поскольку онъ есть рисовальщикъ природы. Второй районъ былъ фруктовый садъ, перерѣзанный тѣнистыми аллеями, тремя продольными, — кленовой, липовой, дубовой, и еще нѣсколькими поперечными. Здѣсь держать въ порядкѣ уже нельзя было, — слишкомъ много было бы хлопотъ. Тутъ дорожекъ трамбованныхъ не было; по аллеямъ, въ такихъ мѣстахъ, куда попадало солнце, росла высокая, сочная, цвѣтистая трава; деревья не подчинялись архитектурнымъ требованіямъ, клонились, свисали; было и много сухостою. И съ каждымъ годомъ запущенность этой части сада увеличивалась, но увеличивалась и особенная ея прелесть, — прелесть дикости, исподтишка вселяющейся въ обдуманную предначертанность разбивавшаго и сажавшаго эти аллеи...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

С. М. Волконскій. "Послѣдній день". Ч. 1-я. Гл. 2-я. Подразд. 5-й (1925)

Князь Сергей Михайлович Волконский«Андрей сдалъ бѣговыя дрожки выбѣжавшему на крыльцо мальчику Васяткѣ и вошелъ въ домъ. Изъ корридора въ прихожую вышелъ, какъ сонное привидѣнье, старый Агафонъ. — "Здравствуй, Агафонъ", — сказалъ Андрей, скидывая Маврушиной работы парусинный балахонъ съ большими пуговицами, которыя ему казались "дамскими", но про которыя Мавруша, когда нашла ихъ въ лавкѣ Кочергина, сказала, что "въ самый разъ". — "Дома?" — "Марія Михаиловна въ боскетной", — съ убійственнымъ безразличіемъ произнесъ Агафонъ, какъ будто за этими словами хотѣлъ еще добавить: "коли вамъ непремѣнно знать нужно". — "Что же это, милый человѣкъ, васъ записками надо вызывать?" Марія Михаиловна была къ Андрею всегда удивительно привѣтлива, въ память его бабушки, графини Анны Александровны, съ которой видалась много въ годы юности своей, и хотя говорила ему "вы", но цѣнила его больше многихъ изъ числа тѣхъ, кому говорила "ты". — "Простите, Марія Михаиловна..." — "Дѣла?" — "Иной разъ дѣла, иной разъ настроенья..." — "Ну, ко мнѣ можно со всякимъ настроеньемъ". — "Знаю, Марія Михаиловна, а все-таки простите". Да, онъ зналъ, — а все-таки... Было "а все-таки". Что было, онъ и самъ не ясно понималъ. Но память о бабушкѣ, которая служила связью между ними, не была та же самая для нея, какъ для него. Та "Анета", которую она поминала, не была та, которую онъ называлъ "бабушка". Развѣ она знала ту, которую зналъ онъ? Это относительно прошлаго; а относительно...» (Берлинъ, 1925.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Ѳ. М. Достоевскій. Томъ 12-й. Романъ "Бѣсы". Ч. 1-я. Гл. 4-я. Подразд. 7-й (1911)

Ф. М. Достоевский«Этотъ "завтрашній день", то есть то самое воскресенье, въ которое должна была уже безвозвратно рѣшиться участь Степана Трофимовича, былъ однимъ изъ знаменательнѣйшихъ дней въ моей хроникѣ. Это былъ день неожиданностей, день развязокъ прежняго и завязокъ новаго, рѣзкихъ разъясненій и еще пущей путаницы. Утромъ, какъ уже извѣстно читателю, я обязанъ былъ сопровождать моего друга къ Варварѣ Петровнѣ, по ея собственному назначенію, а въ три часа пополудни я уже долженъ былъ быть у Лизаветы Николаевны, чтобъ разсказать ей — я самъ не зналъ о чемъ, и способствовать ей — самъ не зналъ въ чемъ. И между тѣмъ все разрѣшилось такъ, какъ никто бы не предположилъ. Однимъ словомъ, это былъ день удивительно сошедшихся случайностей. Началось съ того, что мы со Степаномъ Трофимовичемъ, явившись къ Варварѣ Петровнѣ ровно въ двѣнадцать часовъ, какъ она назначила, не застали ее дома; она еще не возвращалась отъ обѣдни. Бѣдный другъ мой былъ такъ настроенъ или, лучше сказать, такъ разстроенъ, что это обстоятельство тотчасъ же сразило его; почти въ безсиліи опустился онъ на кресло въ гостиной. Я предложилъ ему стаканъ воды; но несмотря на блѣдность свою и даже на дрожь въ рукахъ, онъ съ достоинствомъ отказался. Кстати костюмъ его отличался на этотъ разъ необыкновенною изысканностью: почти бальное, батистовое съ вышивкой бѣлье, бѣлый галстукъ, новая шляпа въ рукахъ, свѣжія соломеннаго цвѣта перчатки и даже, чуть-чуть...» (СПб., 1911.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Ѳ. М. Достоевскій. Томъ 12-й. Романъ "Бѣсы". Ч. 1-я. Гл. 4-я. Подразд. 6-й (1911)

Ф. М. Достоевский«Шатовъ стоялъ у запертой своей дѣери и прислушивался на лѣстницу; вдругъ отскочилъ. — "Сюда идетъ, я такъ и зналъ!" — яростно прошепталъ онъ, — "пожалуй, до полуночи теперь не отвяжется". Раздалось нѣсколько сильныхъ ударовъ кулакомъ въ двери. — "Шатовъ, Шатовъ, отопри!" — завопилъ капитанъ, — "Шатовъ, другъ!.." "Я пришелъ къ тебѣ съ привѣтомъ,/ Р-разсказать, что солнце встало,/ Что оно гор-р-рьячимъ свѣтомъ/ По... лѣсамъ... затр-р-репетало./ Разсказать тебѣ, что я проснулся.../ Весь пр-роснулся подъ... вѣтвями..." Точно подъ розгами, ха-ха! "Каждая птичка... проситъ жажды.../ Разсказать, что пить я буду,/ Пить... не знаю пить что буду"... Шатовъ, понимаешь ли ты, какъ хорошо жить на свѣтѣ!" — "Не отвѣчайте", — шепнулъ мнѣ опять Шатовъ. — "Отвори же! Понимаешь ли ты, что есть нѣчто высшее, чѣмъ драка... между человѣчествомъ; есть минуты блага-а-роднаго лица... Шатовъ, я добръ; я прощу тебя... Шатовъ, къ черту прокламаціи, а?" Молчаніе. — "Понимаешь ли ты, оселъ, что я влюбленъ, я фракъ купилъ, посмотри, фракъ любви, пятнадцать цѣлковыхъ; капитанская любовь требуетъ свѣтскихъ приличій... Отвори!" — дико заревѣлъ онъ вдругъ и неистово застучалъ опять кулаками. — "Убирайся къ черту!" — заревѣлъ вдругъ и Шатовъ. — "Р-р-рабъ! Рабъ крѣпостной, и сестра твоя раба и рабыня... вор-ровка!" — "А ты свою сестру продалъ". — "Врешь! Терплю напраслину, когда могу однимъ объясненіемъ... понимаешь ли, кто она такова?" — "Кто?" — съ любопытствомъ...» (СПб., 1911.) далѣе...

Большой Герб Российской Империи

Ѳ. М. Достоевскій. Томъ 12-й. Романъ "Бѣсы". Ч. 1-я. Гл. 4-я. Подразд. 5-й (1911)

Ф. М. Достоевский«Дверь къ Лебядкинымъ была только притворена, а не заперта, и мы вошли свободно. Все помѣщеніе ихъ состояло изъ двухъ гаденькихъ небольшихъ комнатокъ, съ закоптѣлыми стѣнами, на которыхъ буквально висѣли клочьями грязные обои. Тутъ когда-то нѣсколько лѣтъ содержалась харчевня, пока хозяинъ Филипповъ не перенесъ ее въ новый домъ. Остальныя, бывшія подъ харчевней комнаты, были теперь заперты, а эти двѣ достались Лебядкину. Мебель состояла изъ простыхъ лавокъ и тесовыхъ столовъ, кромѣ одного лишь стараго кресла безъ ручки. Во второй комнатѣ, въ углу, стояла кровать подъ ситцевымъ одѣяломъ, принадлежавшая m-lle Лебядкиной, самъ же капитанъ, ложась на ночь, валился каждый разъ на полъ, нерѣдко въ чемъ былъ. Вездѣ было накрошено, насорено, намочено; большая, толстая, вся мокрая тряпка лежала въ первой комнатѣ посреди пола и тутъ же въ той же лужѣ старый истоптанный башмакъ. Видно было, что тутъ никто ничѣмъ не занимается; печи не топятся, кушанье не готовится; самовара даже у нихъ не было, какъ подробнѣе разсказалъ Шатовъ. Капитанъ пріѣхалъ съ сестрой совершенно нищимъ и, какъ говорилъ Липутинъ, дѣйствительно, сначала ходилъ по инымъ домамъ побираться; но, получивъ неожиданно деньги, тотчасъ же запилъ и совсѣмъ ошалѣлъ отъ вина, такъ что ему было уже не до хозяйства. M-lle Лебядкина, которую я такъ желалъ видѣть, смирно и неслышно сидѣла во второй комнатѣ въ углу, за тесовымъ кухоннымъ столомъ, на лавкѣ. Она...» (СПб., 1911.) далѣе...